Галактический протекторат

Данька опасался, что его могут отсеять еще на стадии медкомиссии, однако военные психологи записали абитуриенту пресловутый факт пятилетнего пребывания «в аду» в несомненный плюс. А потом начался первый курс с его отупляющей зубрежкой и выжимающими все соки марш-бросками.

Старался не пропускать Данька и тренировки у мастера Уэды. Но спарринговал после той беседы с сэнсеем особенно аккуратно, не поддаваясь на просьбы знакомых по секции показать «что-нибудь эдакое» из освоенного за время депортации. Исключение он делал только для Женьки.

«Я же девочка, – с лисьей улыбкой говорила Женька, – мне надо уметь в случае чего любого силача в узел завязать». У Даньки вставали перед глазами его первые полгода в оранжевом бараке, когда он судорожно приспосабливал технику преподанного мастером Уэдой каратэ к ежедневным дракам без правил, любая из которых могла начаться когда угодно и закончиться смертью… Вспоминал – и не мог отказать. Иногда он думал, что именно Женька и стала его персонализированной личной верой, чернобровой мадонной из воспоминаний, не давшей ему наложить на себя руки от безысходности на тюремной планете и живым чудом, встретившим его по возвращении.

А Женька воспринимала их странную «дружбу-любовь» весело, с энтузиазмом осваивала преподаваемую ей Данькой «грязную технику» рукопашки, училась в МГУ на космопсихолога и смотрела на жизнь, по мнению Даньки, чересчур уж просто.

Да, всё началось в тот день, когда они, болтая, возвращались с тренировки и увидели на скамейке парка сгорбившуюся от рыданий фигурку в сарафане.

Данька заозирался в поисках возможных обидчиков, но аллея была пуста.

– Это Алёна! Моя сокурсница… Постой-ка тут. – Негромко сказала Женька и решительным шагом двинулась к девушке.

За почти беззвучным обменом несколькими репликами последовал новый взрыв рыданий.

Обнимая неудержимо ревущую Алёну, Женька нетерпеливо махнула ему рукой и приложила ладонь к уху – ступай, мол, ступай, видишь какие дела, потом созвонимся.

Инфобраслет на руке Даньки зажужжал через час с лишним. Тон Женьки был самый деловой, но Данька почувствовал, что его подруга разозлена не на шутку.

– Надо срочно поговорить.

2

Разговоры о любовнике-шантажисте до Даньки доходили и раньше. Слухи поползли по сети с год назад. Сам Данька считал это специфическим девичьим подвидом городских легенд. Хотя схема «работы», которую, опять же по слухам, использовал шантажист, была совершенно незамысловата.