Преданные и проданные. Триллер

– Ты, что ли из Саратова будешь? – спросил сидевший в центре Рашид, двадцатилетний парень в куртке-варенке и серебряном перстне с дешевым камнем на мизинце.

– Я, – ответил Сережа и со стоном упал опрокинутый ударом ноги по позвоночнику.

– Так со старшими не разговаривают, – ласково сказал Рашид. – Вмажьте ему еще!

Пять ног опустились на голову и живот Сережи. Тот покатился по асфальту и замер, отплевываясь от крови.

– Может, достаточно, Рашид? – почтительно склонившись, спросил Славка. – Парень – неплохой, в одном подъезде со мной живет…

– Умойте его и тащите сюда! – приказал Рашид.

Сережу подтащили к колонке и подставили его голову под струю воды. Остановив кровь, текшую из носа и губ, парни поставили Сережу на колени перед Рашидом.

– Ну вот, пенек саратовский! Сегодня мы прописали тебя в Казани. Ему скажи спасибо, что не крепко прописывали, – кивнул Рашид в сторону Славки.

– Теперь к делу! У нас есть господа, есть солдаты и есть батраки. Господа командуют. Солдаты воюют – защищают господ, батраки – прислуживают и приносят господам деньги.

Ты будешь, пока, батраком. Будешь носить нам «бабки» и на побегушках. Посмотрим на тебя. Окажешься умным – станешь солдатом. До армии или до тюрьмы будешь солдатом. Потом или вольную дадим, или перейдешь в господа. «Капусту» – четвертной в месяц – отдавать Славке. Он – старший по вашему классу. Отказаться нельзя – напрягать будем, говно жрать заставим! Понял?

– Понял, старшой!

– Тогда топай домой! Ты свободен! – милостиво отпустил Рашид.

До зимних каникул Сережа походил в батраках. Потом его перевели в солдаты: группировка готовилась к войне. Во время батрачества Сережа не терял времени даром. Еще на осенних каникулах Сережа сдружился с Верочкой, жившей в том же доме, только в подъезде для начальников. Верочкин папа был кадровиком объединения, помогшим сережиным родителям переехать в Казань. Верочку не трогали. Она отделывалась только оброком. Ее, не смотря на красоту, не затаскивали на оргии, не растлевали на «хазах».

От нее держались подальше, поскольку преступный мир редко трогает сильных мира сего. Предпочитает подкупать их, превращать в свое лобби во властных структурах. Верочкин папа еще не помог мафиози, но мог пригодиться. Поэтому не трогали дочку, следили, чтобы ее не изнасиловали по пьянке. Стоявший рангом выше сережиного отца, верочкин папа не препятствовал дружбе: парень из своей среды, серьезный, начитанный, собиравшийся поступать в авиационный институт.