Долгая дорога к дюнам

– Кто-нибудь из вас в отмах-то пошел? – спросил Андрей.

– Да, нет, Андрюх, неожиданно как-то и темно там это… непонятно что базарят…

– Ясно, ясно, Саня, успокойся, – замял тему Андрей.

– Да вообще бы убили, – как-то страшно уверенно добавил-таки Саня.

«Меня же не убили!» – хотел было сказать Андрей, но удержался и только незаметно сплюнул три раза через плечо.

* * *

После завтрака старшекурсники построили весь курс на заросшем травой стадионе. Каждая палата отдельно. Как ни в чем ни бывало, давили на сознательность, призывали к стахановским темпам уборки урожая.

Каждая палата становилась бригадой. Проходя мимо каждой их них, старшекурсники назначали бригадиров. Проходя мимо первой палаты, спросили: «Кто у тебя, Данияр, бугром будет?». «Я сам», – ответил Данияр. «Сильно носом гнусавит…» – подумал не без удовлетворения Андрей. Возле бригады Андрея вопросов не задавали. «Ты – бригадир!» – больно ударил Андрея по избитому плечу старшекурсник.

Автобусы вывезли всех на грязные по колено поля.

Дождь и холодный ветер хлестали весь день. Бригадиры расставили ребят по многокилометровым рядам выкопанной тракторами картошки. С каждой бригадой ехала грузовая машина. В неё стаскивали собранный урожай. Бригадиры сидели в теплой и сухой кабине грузовика и считали ведра. Напротив каждого члена бригады Андрей ставил палочку за каждое ведро картошки. Машины Андрея и Данияра ехали неподалеку. Они часто переглядывались… На подопечных студентов было жалко смотреть. Они были перепачканы в грязи до неузнаваемости. Промокшая от дождя одежда стала одинаково темной. Перестав их различать, Андрей дремал и наугад ставил палочки всем поровну. «Вот и построили коммунизм», – про себя иронизировал Андрей. – «Как ни старайся – все будут у меня равны…» Размякшее в тепле тело превратилось в одну сплошную боль и помогало не уснуть окончательно…

Потянулись беспросветные дни на полях и холодные ночи в почти неотапливаемых корпусах, на стенах которых были нарисованы счастливые дети погибшей державы.

Удивительно красивая пионервожатая в красной короткой юбке с интересом смотрела на Андрея с выцветшей настенной картины и будоражила его фантазию, не давая уснуть по ночам. «Интересно, – думал Андрей, чтобы отвлечься, – почему в казахстанском пионерлагере, посреди южной республики, все пионеры изображены русскими…Неполиткорректно, понимашь…»

Андрей постоянно чувствовал вокруг себя вакуум одиночества, причем чувствовал себя в нем хорошо.