Секретный агент по морскому делу

– Пока не флот, но это только начало, планы вполне серьезные, Чернышев самолично в Архангельск поедет еще два корабля принимать, потом на Каспий, на Азов офицеров отправляют, даже собираются целую команду корабелов и моряков направить в Англию на обучение.

– Что, в Англию? Много ли, когда? – встревоженно спросил Сольмс.

– Сие держится в секрете, я только краем уха слышал, когда Чернышев на верфи об этом обмолвился.

– Все разузнать незамедлительно, в подробностях, – строго повелел Сольмс.

– Трудновато будет, поднести надо кое-кому, – с намеком сказал чиновник.

– Вот тебе, – Сольмс небрежно бросил кошелек, – здесь на все хватит. Теперь иди, встретимся как обычно, и чтобы в следующий раз духа винного я от тебя не чуял, не переношу.

– Слушаюсь, – сказал Лубянов и покинул карету.

«Не переносит он, сам-то выпить, небось, не дурак», – буркнул он себе под нос и направился к ближайшему трактиру.

Прусский посол в России граф Сольмс-Зонненвальдский из доклада своего агента понял главное: Екатерина всерьез взялась за обновление флота, а это есть вопрос геополитических притязаний Российской империи.

Глава пятая. «Гермес»

1765 год, август, Глазго

Молодой человек, облаченный в белый мундир с зелеными обшлагами, при шпаге и с небольшим саквояжем шел вдоль пирса в порту Глазго и явно что-то искал. Едва рассвело, и в столь ранний час спросить толком было не у кого, только пара пьяных матросов невнятной походкой плелись куда-то, да какая-то карета, на облучке которой никто не сидел, без дела стояла на пирсе.

Наконец, юноша, кажется, увидел цель своего поиска и буквально застыл в изумлении. Трехмачтовый красавец корабль предстал перед ним, постепенно появляясь из рассеивающегося утреннего тумана. Его плавные обводы просто завораживали своими совершенными линиями, на носу под бушпритом красовалась фигура в виде мужчины с обнаженным торсом и крылатым позолоченным шлемом на голове. Покоренный красотой фрегата, Плещеев с восхищением рассматривал его от форштевня до клотиков мачт и так задрал голову, что треуголка чуть не свалилась.

Вид порта Глазго (1760 г.). Неизв. художник

– Нравится? – спросил кто-то за спиной.

– Да, очень, – восхищенно ответил Плещеев и обернулся. Перед ним стоял с лоском одетый морской офицер, возрастом за тридцать, был он высок, сухощав, узкое лицо его выглядело благородно, высокий лоб и ясный взгляд выдавали в нем человека умного.