Капитан Бульбульерро Кругосвет. И Океан Заветной Мечты

– Пусть мне будет двадцать пять лет, – сказал Буль.

– А сколько тебе сейчас? – уточнил Триош.

– Восемьдесят восемь… – сказал старый капитан.

Волшебник кивнул, отложил веер и полез в котомку. Он достал оттуда кисточку, баночку с чем-то очень похожим на серебряную краску, пузатую склянку с фиолетовой жидкостью и небольшой стеклянный бокал.

Сперва он откупорил склянку, и накапал в бокал шестьдесят три капли. Отдал его Кругосвету, приказав ни в коем случае не пролить содержимое. Потом Триош открыл баночку с краской, взял кисточку – и начал рисовать.

Старый капитан едва не зашевелил ушами от удивления. Потому что волшебник рисовал не на палубе, не на мачте, или хотя бы – на одежде Кругосвета. А прямо в воздухе!

Триош трудился быстро и уверенно. Серебряные линии появлялись в воздухе одна за другой, и скоро Буль понял, что рисует волшебник. Что-то крайне похожее на… огромное, стоящее на палубе ЯЙЦО!

Нарисовав чуть больше половины, Триош велел:

– Залезай внутрь. Когда закончу, скажу – что делать дальше.

Старый капитан послушно влез в «яйцо», и замер. Волшебник старательно закрасил оставшуюся часть, и приказал:

– Выпей из бокала всё до последней капли.

Буль старательно выполнил это. По вкусу жидкость очень напоминала микстуру от кашля.

– Готово!

– Теперь стой спокойно, – велел Триош. – Сам поймёшь, когда всё закончится.

«Яйцо» было закрашено не целиком, кое-где в нём имелись крохотные щели. Кругосвет посмотрел в одну из них. Он увидел, что волшебник снова раскрыл свой веер, повернув его «минусом» к Булю.

И принялся размеренно махать им, вверх и вниз, неторопливо обходя «яйцо». Само собой, Триош не забывал читать заклинание!

«Кекли-мекли, трын-трава!

Минус – год, и следом – два.

Грянти-мянти, в этом мире,

Три убрать, отнять четыре»

Фукши-чукши, прямо здесь,

Пять убавить, сбросить шесть.

Букли-мукли, очень просим —

Исчезайте семь и восемь.

Девять, десять: тряже-мляже —

Отправляйтесь вы туда же…».

Это было далеко не всё заклинание, волшебник читал его несколько минут.

С самых первых слов «скорлупа» начала несильно светиться изнутри, постепенно меняя цвета. Розовый, оранжевый, лиловый, голубой, изумрудный, сиреневый, красный… А старый капитан чувствовал, как с каждым словом, с каждым взмахом веера – ему становилось лучше! Тяжесть прожитых лет таяла, в теле появлялась забытая сила.

Глаза стали видеть зорче, уши – слышать лучше. Кругосвет снял очки и сунул их в карман: на всякий случай.