Химеры

Еще она пыталась делать вид, что ей плевать на раскрасневшееся лицо Ольги.

– Ребята, – сказала она, аппетитно выпячивая Баттуре маленькую грудь сквозь прозрачную белую футболку. – Гляньте, как это небо швыряется облаками!

Ее крупные розовые соски светились, замещая собой ее же нахальные синенькие глаза.

Ольга стала злиться:

– У тебя что, нет никакой работы? – спросила она у Веры.

– А… Есть… Есть! – сказала та смешливо, бросила в решетчатую пепельницу окурок и ушла.

– В студию, в студию… – в спину ей говорила Ольга.

Непотушенный окурок тонко дымился.

– Я устала от вас, – сказала Ольга Баттуре, провожая взглядом вверх по лестнице Веру. Та шла туго и гордо. – Я устала от тебя, идиота, от твоего Сергея, от твоих вер. Вот сучка… Еще и крошечными сиськами размахивает… Было бы чем…

– Да, – сказал Баттура.

– Заткнись! – сказала Ольга. – Дай зажигалку.

Баттура открыл крышку зажигалки и поднес огонь к сигарете Ольги.

Желтый медный блеск боков своей зажигалки было последним, что тогда увидел Баттура.

И первое, что увидел после.

2

Он очнулся в полной темноте.

Воняло канализацией.

Баттура сразу понял, что сидит в этой холодной вонючей жиже, но почему, неясно. Голова была, как гандон, в который налили воду – что-то жидкое в ней неустойчиво болталось и раскачивалось из стороны в сторону. Он попробовал встать, но ноги его не выдержали и Баттура опять сел. Ноги дрожали. Руки – тоже. Всё его тело мелко вибрировало и отвратительно звенело, как расстроенная струна.

«Что за… Твою мать!» – подумал Баттура.

– Эй! – почему-то сказал он.

Голос его звучал так, будто он сидел в бочке. Зато, привел в чувства. Он почувствовал, что саднящее болит левое плечо, правая нога чем-то придавлена, мокрая задница замерзла, а в руке что-то теплое. Он поджал пальцы кисти и понял – зажигалка. Привычно щелкнул ее крышкой и высек огонь.

Правую ногу зажимала груда бетонных обломков. Прямо – была вогнутая стенка. Она склизко поблескивала. Баттура повертел головой, увидел по обеим сторонам, уходящее в темноту, нутро огромной трубы и, не сразу, но понял, что сидит на дне коллектора в центре кучи битого бетона.

Нога стала затекать, он раскидал с нее обломки и выпрямил.

И тут вдруг до него дошло, что всё это – не сон.

Он погасил огонь зажигалки.

Было абсолютно темно и так же – тихо.

«Спокойно…, – подумал Баттура.