2028, или Одиссея Чёрной Дыры

Затем одним дуновением затушила три свечи триколора, сделала щедрый глоток эля из чаши-непроливайки, вынула из ножен заветный sekir-bashka-меч – и двинулась во главе войска бить Сауронову нечисть. Пошли смертным боем Светлые на Темных.

Множество стрел не нашли добычу, множество копий было сломано, но сотни воинов нашли на поле брани погибель свою. Бездыханные герои, нацепив на головы белые тряпицы, потекли горевать в мертвятник. Его устроили на пригорке, чтобы удобнее наблюдать за сражением.

Когда живых осталось меньше полегших в бою, выросла над полем радуга из трех широких полос: белой, голубой и алой.

Сигнал Совета Великого Света означал, что теперь все три волшебных кольца принадлежали королеве Галадриэль. И утратили назгулы былую мощь, и обессилел Саурон. Упали тяжелыми камнями стервятники с небес, превратившись в щедрые столы с угощениями.

Но вот же незадача – в быстротечной фланговой стычке угрястый король Келеборн, которому тремя часами ранее была дарована вторая жизнь, вновь пал замертво.

Да что же ему так не везет… Но ничего, он останется жить в песнях зануд-миннезингеров.

Саурон, державший совет со Жрецами Тьмы, решил воспользоваться последним шансом – и вызвал Галадриэль на пеший поединок. Ни прозрачные небесные боги, ни мудрецы Совета Света не смогли ответить отказом черному магу. Солнце, макнув кончик носа в реку, вобрало в себя всю ее прохладу и погасло. Соперники скрестили клинки, и озарили сгустившийся сумрак искры. Одновременно по всему периметру поля сражения вспыхнули десятки керосиновых факелов.

Недолгой вышла дуэль. Галадриэль после нескольких стремительных маневров пронзила sekir-bashka-мечом шею Саурона, да только не позволила раненому упасть. Подхватила его и поцеловала искаженные болью уста, подарив новое перерождение темному воину. Как пелось в одной древней эльфийской песне, «это до первого поцелуя он был злым, а уж после добрее его и не было в Средиземье». Назгулы, бросив деревянные мечи, направились к реке стирать с лиц угольный мейкап.

А эльфы, пока длился поцелуй, нараспев считали хором: одиннадцать, двенадцать, тринадцать… двадцать два… тридцать три… Когда же влюбленные отстранились друг от друга, свита королевы побежала готовить для них палатку в уединенном месте, – чтобы не мешали им протяжные песни хоббитов и танцы-хороводы нольдо. Дважды убитый угрястый король Келеборн заплакал – это был не его день и это была не его ночь.