Человэльф

Так было надежнее, чем в пять часов утра разговаривать с заспанным диспетчером и потом дожидаться заказанного такси, гадая, приедет оно или нет. Таксисты Владивостока никогда не отличались пунктуальностью, впрочем, как и все остальные жители этого суматошного города.

Однако не успел Борис сделать несколько шагов по направлению к автобусной остановке, как его догнал автомобиль, неизвестно откуда взявшийся на пустынной за мгновение до этого улице. Хромированная отделка, длинный узкий капот с венчающей его статуэткой Spirit of Ecstasy, несколько круглых и разных по размеру фар, которыми он надменно таращился на Бориса… Несомненно, это был ролс ройс, шикарный и чопорный, как истинный англичанин, которого непонятно каким ветром занесло в чуждый ему мир одного из спальных микрорайонов Владивостока с его узкими крутыми улочками и отвратительными дорогами.

На вид автомобиль был такой древний, словно минувшую ночь, как и все предыдущие сто лет, он провел не в гараже, а в городском музее автомотостарины.

Дверца ролс ройса распахнулась, как будто ее отворил невидимый швейцар, и лишенный интонаций голос окликнул Бориса из темной глубины салона.

– Прошу вас, господин Смирнов.

И Борис вошел в салон автомобиля, как Иона в чрево кита, словно повинуясь какой-то неведомой силе, принудившей его к этому. Опустился в мягкое, как желе, кресло. Пригласивший его мужчина был в роскошном, под стать автомобилю, смокинге и низко надвинутой на глаза шляпе с широкой тульей, смахивающей на ковбойскую. В сочетании со смокингом шляпа выглядела чужеродно и смешно, и оправдать ее можно было либо плохим вкусом, либо желанием незнакомца скрыть свое лицо, на которое тулья отбрасывала густую тень.

Если бы на это принимали ставки, Борис поставил бы на второе.

– Я вижу, прекрасная Катриона все-таки убедила вас, – произнес тот.

Борису показалось, что если бы голос незнакомца мог выражать эмоции, в нем прозвучало бы осуждение. Поэтому он не совсем вежливо спросил:

– А вы кто такой, собственно говоря?

– И почему люди так любят на все вешать ярлыки? – поморщился его собеседник.

 – Имя всего лишь этикетка, на которой можно написать что угодно. А потом сменить и повесить новую. В зависимости от целей и обстоятельств. Разве не так, господин Смирнов?

– Может быть, у вас и так. У нас имя дается раз и навсегда, и менять его не принято, – ответил Борис.

Незнакомец не нравился ему. И, судя по всему, антипатия была взаимной.

– У нас, у вас, – неопределенно произнес тот.