Человэльф

И вдруг он захворал, а еще у него начал расти горб… Катриона, мне страшно!

– С каких это пор ты начала бояться горбатых человеческих младенцев? – удивилась Катриона. – Да в сравнении с теми же очокочи, у которых горб растет из груди, я уверена, этот младенец просто красавец!

– Ты не понимаешь, – покачала головой Арлайн. – В этом могут обвинить меня. Ведь я какая-никакая, а эльфийка. Следовательно, по человеческой логике, могла запросто подменить младенца. Подложила в люльку уродца, который мучает всех окружающих криком и капризами.

– А разве соседи знают, что ты эльфийка? – спросила Катриона с улыбкой. – Бьюсь об заклад, они тебя и в глаза не видели с тех пор, как ты здесь поселилась. За редким, быть может, исключением.

– Но они видели тебя, когда ты была маленькой и гуляла во дворе, – возразила Арлайн.

– И что с того? На лбу у меня не написано, что я эльфийка.

– А ты посмотри на свои уши, – предложила Арлайн. – Это твоя визитная карточка.

Катриона подошла к зеркалу, завешенному куском ткани, откинула ее и начала разглядывать свое отражение.

– А что, очень даже симпатичные ушки, – заявила она, состроив гримаску. – Просто на заглядение. Всем ушкам ушки!

Уши у нее действительно были маленькие и розовые, с чистой нежной кожей. Катриона каждый вечер тщательно выщипывала с них малейшие волоски, чтобы они походили на человеческие. Однако эпиляция не могла изменить их форму – как у всех эльфов, уши Катрионы были заострены кверху, и ей тоже приходилось носить широкополые шляпы, если она не собиралась привлекать внимания людей, с которыми ей часто приходилось встречаться по работе.

Но сейчас она хотела успокоить маму, и поэтому старалась скрыть этот свой крошечный дефект – дефект с точки зрения человека, разумеется.

– И вообще, мама, я у тебя красавица, – констатировала она. – Вся в тебя!

Арлайн улыбнулась. И туманная дымка в ее глазах растаяла, они заблестели, как будто яркая луна осветила их изнутри.

У Катрионы дрогнуло сердце. Мама часто плакала, и то, что сегодня причиной ее слез стал соседский младенец, было случайностью.

Но из-за чего она страдала в действительности, Арлайн скрывала от дочери. А когда та начинала расспрашивать, становилась отчужденной и холодной. Поэтому Катриона предпочитала молчать и делать вид, что она ничего не замечает.

Чтобы скрыть от мамы свои мысли, Катриона воскликнула:

– А ведь я не одна! Принимай гостя, мама. Он очень хотел с тобой встретиться. И я не смогла отказать.