Волшебник, который был неудачником. И тайна острова Халайм-Кэнг

И последнее…

Волшебник взял стоящую возле стены удочку, окунул её в воду сначала одним концом, потом другим. Эдфор с любопытством наблюдал за ним.

Внезапно в доме стали происходить очень странные вещи. В воздухе появились непонятные пятна, будто комната была рисунком на бумаге, а кто-то стал ставить на него мутные, сероватые кляксы. Потом послышался неприятный, быстро нарастающий звук: словно под босой ногой чавкает липкая дорожная грязь. В воздухе запахло кислятиной.

– Шюртиж, а ты уверен, что всё делаешь правильно? – испугался Эдфор.

 – Может, лучше прекратить, пока не поздно?

– Я ничего не мог напутать! – с тревогой воскликнул волшебник. – Это ведь такое простое заклинание, чего тут можно напут…

В следующее мгновение звук, пятна и запах – пропали. Огонь под котлом погас, комната погрузилась во мрак.

Ещё через секунду послышался голос Блепа:

– Что-то здесь не так… И это не из-за варящегося во мне эликсира. Я это чувствую.

Ответить ему никто не успел. Раздался громкий хлопок – словно ткнули иглой в гигантский воздушный шарик.

– Я надеюсь, мы не превратимся в усатые сосисочные огрызки … – ошарашено сказал Шюртиж. И потерял сознание.

Глава четвёртая

Папестон, Бунбл и старая Чука-Мяка

– Шюртиж! Очнись! Давай же!

Голоса друзей доносились как будто издалека. Волшебник тихонько застонал, и вынырнул из то ли сна, то ли – видения, приключившегося сразу после наступления беспамятства.

Видение было неприятным и странным, словно от большого рисунка в разных местах отрывали крохотные кусочки, и показывали Шюртижу.

Он запомнил немного, кусочки быстро появлялись и так же быстро пропадали. Лучше всего в памяти отложилась ярко-красная звезда в ночном небе, со страшным грохотом падающая на землю. И зловеще улыбающийся, зеленокожий человек в диковинном серебристо-чёрном наряде. У незнакомца было три руки, он протянул их к волшебнику и громко выкрикивал непонятные слова. Шюртиж почему-то был уверен, что это слова неизвестного ему заклинания. От него волшебник чувствовал себя неуютно, казалось – оно вытягивает из него все силы: кружилась голова, Шюртиж быстро слабел.

Лицо трёхрукого Шюртиж не запомнил, оно было смазанным, нечётким. В памяти осталась только зловещая, предвещающая неприятности улыбка.

Последнее, в чём не сомневался Шюртиж, это то, что незнакомец зачем-то снял с себя необычный пояс, состоящий из четырёх звеньев. Каждое звено было украшено непонятными для волшебника знаками.