Дракон с христианскими добродетелями

Надеюсь, президент не уподобится Атропос, одной из трех древнегреческих богинь судьбы, и не перережет этот самый волосок.

Софья Алексеевна. Вы, как всегда, поражаете меня своей эрудицией, Иосиф Аристархович. Но мне сейчас не до мифологии. Сиюминутные заботы одолевают. Вы уж простите бедную вдову!

Заманский. Что вы, что вы, Софья Алексеевна! Это вы извините меня, что оседлал своего конька и понесся вскачь… Когда прикажете огласить завещание Кичатова?

Софья Алексеевна. Как говорил мой покойный муж, в море самое лучшее время – адмиральский час.

Он наступает на судне после обеда. В нашем доме склянки пробьют после поминального ужина. Все будут сыты, а, следовательно, настроены благодушно. И воспримут последнюю волю покойного с философским спокойствием.

Заманский. Вы очень мудры, Софья Алексеевна. (Целует ей руку).

Софья Алексеевна. Я прошла хорошую школу. Кичатов был прекрасным учителем жизни, пусть немножко и грубоватым. Вечная ему память!

Входят Юрков и Вера.

Вера. Мама, ваша Любочка совсем обнаглела! Только что пробежала мимо нас с Павлом, как ошпаренный таракан…

Юрков.

Кичатов сказал бы – как ошпаренный стасик. Стасиками, Верочка, на судах в море называют тараканов.

Софья Алексеевна. Фу, какая мерзость! К чему такие подробности?

Вера. И даже не поздоровалась, словно мы невидимки!

Софья Алексеевна. Я уже говорила Иосифу Аристарховичу, что собираюсь ее уволить.

Юрков. Может быть, отдадите ее нам? Мы с Надей хотели бы нанять домработницу. Вы же знаете, у вашей дочери слабое здоровье.

Ей трудно работать и вдобавок вести домашнее хозяйство.

Софья Алексеевна. И не надейся! От такой домработницы только и жди беды в доме. Все равно как от девятибальной волны на море по шкале Бофорта. Неряха, нахалка, грубиянка! И, кроме того, слишком послушна воле хозяина. Готова исполнить любое его желание.

Вера. Мама!

Юрков. Следовательно, хорошей рекомендации Любочке от вас не получить? Тогда придется и мне внести ее в свой «черный список».

Софья Алексеевна. Сделай милость! Кстати, где твоя жена? И где твой муж, Вера?

Вера. Они прошли в библиотеку. Надя вдруг захотела показать Алексею свой перевод стихотворения какого-то зарубежного поэта. Бедная сестренка! Она так и не смогла забыть свое детское увлечение поэзией.

Юрков. Бедный Алексей! Уверен, что он сейчас мечтает черпануть бортом и принять в трюм рюмашку водки. А вместо этого ему приходится выслушивать поэтические завывания моей женушки.