Гибель замка тамплиеров

Но судья наложил на них свою лапу. И несчастная оклеветанная Ламия вынуждена томиться в тюремной камере, хотя могла бы спокойно ждать суда на свободе. Это жестоко и несправедливо! Ведь она так же невиновна, как мы с вами.

Он замолчал и, с внезапной тревогой посмотрев на Мориса Бэйтса, спросил:

– Для вас эта сумма не проблема?

– Сущие пустяки, – успокоил его Морис Бэйтс. – Вы подготовили документы?

– Да, – радостно произнес Антонио Рамирас. – И даже переговорил с судьей. Если сегодня вы внесете деньги, то уже завтра, в крайнем случае, послезавтра ворота тюрьмы распахнутся перед нашей Ламией.

Решением суда ее обяжут не покидать пределы Испании и дважды в неделю отмечаться в полиции по месту жительства. Но это простая формальность и…

– На какой счет перевести деньги? – не дослушав, со вздохом поинтересовался Морис Бэйтс. Его раздражала неумеренная болтливость адвоката.

Когда все вопросы были оговорены, он сухо спросил:

– Вы не могли бы порекомендовать мне гостиницу неподалеку? Я плохо знаю Мадрид.

– Отель «Атлантико», – ответил, подумав, адвокат. – Находится совсем рядом отсюда, и всего в нескольких минутах ходьбы от монастыря Дескальсас-Реалес. На тот случай. если вы захотите послушать мессу или помолиться святой Деве Марии.

– Это вряд ли, – хмыкнул Морис Бэйтс. – Я не католик.

Услышав это, Антонио Рамирас набожно перекрестился. В его взгляде читалось, что он возмущен до глубины души, услышав подобное признание, сделанное таким легкомысленным тоном.

Только сейчас Морис Бэйтс заметил, что единственным украшением офиса адвоката было деревянное распятие, висевшее на стене над головой Антонио Рамираса.

– Но я верю в Бога, – заверил он адвоката, судя по всему, фанатично религиозного, как многие испанцы. – В того, который создал всех нас.

Сказав это, Морис Бэйтс ушел, оставив Антонио Рамираса наедине с его святыми мыслями о Деве Марии и грешными – о Ламии Ламиани.

Уже через полчаса Морис Бэйтс арендовал номер в отеле «Атлантико» с видом на кишащую автомобилями Гран Виа.

Он со вздохом облегчения опустился в мягкое кресло, стоявшее напротив окна, и позвонил Ирэн.

– Привет, – сказал он, услышав ее мелодичный голос. И тихо произнес: – Te echo mucho de menos, amor m?o.

Это означало «я по тебе скучаю, любовь моя». Он знал, что Ирэн не знает ни слова по-испански, поэтому был так смел.

– Что ты сказал? – переспросила Ирэн. – Прости, но я не расслышала.