Гибель замка тамплиеров

Он говорил, не повышая голоса, но почему-то его услышали даже на самых последних рядах, как будто в аудитории появилось эхо, гулко отразившее его слова от потолка и стен. На какое-то мгновение смолкли самые отъявленные крикуны. Все растерянно озирались, пытаясь увидеть того, кто сказал эту непонятную фразу, прозвучавшую как угроза или предостережение.

– Эй, друг, переведи! – крикнул кто-то из задних рядов. – Мы не разобрали твою тарабарщину.

– Нет ничего превыше истины, и она восторжествует, – повторил мужчина уже на понятном всем испанском языке.

И, сделав выразительный жест рукой, мрачно добавил: – Дикари! Favete linguis.

На этот раз и без перевода все поняли, что незнакомец, который явно не был ни студентом, ни преподавателем, ни журналистом, советует им попридержать языки. Гул возмущения накрыл гордящуюся своим свободомыслием аудиторию. Многие студенты вскочили с мест и начали топать ногами, выкрикивая всевозможные ругательства на доброй дюжине языков. Даже представитель демократической «El Pais» присоединился к ним, посчитав себя оскорбленным.

Артуру Цикаридзе очень нескоро и с большим трудом удалось вернуть относительную тишину.

Когда после этого он взглянул на то место, где сидел возмутитель спокойствия, то уже никого не увидел. Даже те, кто сидел с ним рядом, не заметили, когда и куда он исчез, словно мужчина в суматохе чудесным образом растворился в воздухе. А еще через мгновение никто уже не помнил о его существовании, как будто таинственный незнакомец и не существовал.

Даже сам Артур Цикаридзе тут же забыл о нем, как и об этом инциденте. Встряхнув головой, словно отгоняя назойливую мысль, которую он не мог облечь в слова, ученый продолжил лекцию.

– Итак, как я вам уже говорил, человек на Земле гость, а не хозяин…

Глава 1

Мартин Крюгер, глава юридической компании «Мартин Крюгер, Эргюс Бэйтс и Анжело Месси», находился в своем офисе, занимавшем целый этаж в одном из самых высоких и старинных зданий Нью-Йорка. У него был огромный кабинет, в окна которого можно было видеть весь Манхеттен.

Был обеденный час, и он, покинув свой рабочий стол, сидел, утопая в массивном мягком кресле, за низеньким столиком, стоявшем у окна, и с брезгливостью смотрел на кровоточащий ломоть мяса, лежавший перед ним на золотой тарелке. Еще не так давно это было его любимое блюдо. Но теперь одна только мысль, что от мяса надо отрезать кусочек, положить его в рот и прожевать, вызывала у него легкий приступ тошноты.