Разговоры

Коснись меня челом и ступай на службу! – Пузырьки лопались и расползались по стенкам ведра, расчищая место для касания.

– Во имя Отца, Сына и Святого духа! – Валентина нагнулась и сунула голову в ведро, коснувшись воды.

Каждый раз, когда уборщица Валентина складывалась вдвое и терла тряпкой пол, то представляла себя служащей богу. Находясь в таком положении, кровь приливала к мозгу, что помогало вспомнить молитвы. Традиционным перерывом в работе являлась граница между обеденным залом и раздаточной.

Тогда она брала разогретую пищу и поедала ее, сидя на качающейся табуретке боком к столу. За стенкой снаряженные кухонные работники покидали один за другим торпедные отсеки столовой.

Едва нагнувшись к чану, для зачерпывания в граненый стакан остывшего чая, она резко отпрянула назад. Из чайного омута смотрел на нее бородатый лик с поднятым указательным пальцем.

– Ой, ты тут тоже? Слушаю и повинуюсь всеми фибрами души, – затрепетала Валентина.

– Только честными делами вымощена дорога в Рай! Верни долги Валентина! – под рев холодильника голос напоминал о забытых грехах.

За работой Валентина любила вспоминать свои грехи. Так, однажды, она одолжила денег у работников столовой для того, чтобы отдать их незнакомой одинокой бабушке, а та вскоре умерла. Когда работники просили вернуть деньги, то Валентина ссылалась на умершую несчастную бабушку, с которой теперь нечего было спросить.

– А где я им деньги возьму? Скупые и жадные твари, рубля им жалко.

– Только в раскаянии отворятся уста и поведают истину, – звучали слова в шуме струи воды.

Сложив ладони вместе, Валентина стояла возле умывальника и держала руки под струей холодной воды. В памяти возникал случай, как работница кухни, спешила уйти с работы пораньше и попросила ее дожарить бифштексы, а она забыла про обещания и спалила бифштексы. Утром работницу ждали угольки на сковородке, за это ей пришлось расплатиться из своего кармана, а кормить посетителей было нечем.

Работница кухни с укором смотрела на Валентину, которая вела себя так, будто первый раз слышала об обещании.

– Сама виновата, проворовалась, а меня подставить захотела!

Наконец, зал для посетителей был вымыт. В ведре уборщицы бултыхалась темно-коричневая жидкость. Валентина представляла себе, что она несет не грязную воду, а энергетический эликсир, собранный ею для обряда кормления прожорливой порочной твари, живущей в недрах земли.