Любомир и Айи

 – Не томите! У вас такой вид, будто над моей головой появились роковые слова, начертанные таинственной рукой на стене во время пира вавилонского царя Валтасара, и вы пытаетесь их прочесть.

– Ах, да, – вздрогнул, очнувшись от своих мыслей, старый букинист. – Простите старика, задумался. Для начала краткий экскурс в историю, мой друг. Золотые червонцы во время правления Петра Первого начали чеканить, начиная с 1701 года. Это были первые золотые монеты в истории России. По своему весу и пробе они соответствовали голландскому дукату.

Но некоторые были двойные, то есть их вес был в два раза больше обычных. Правда, чеканились они чрезвычайно редко. Думаю, что монета вашего клиента из их числа.

– Так она не фальшивая? – настойчиво спросил Игорь, словно требуя официального подтверждения.

– Насколько я могу судить, нет, – ответил старик. – Однако я не рискну определить ее стоимость. Обычные золотые червонцы той эпохи предлагаются сегодня на аукционах по цене от одного до нескольких миллионов рублей.

Но я ведь эксперт только по книгам. А здесь нужен нумизмат, человек, коллекционирующий либо профессионально изучающий денежные знаки.

– И где мне найти такого в нашем городе? – равнодушно спросил Игорь. Сейчас его меньше всего интересовало, сколько можно выручить за золотой червонец, продав его. Важным было другое – прекрасная купальщица не солгала в том, что касалось монеты. Быть может, правдой было и все остальное?

Однако Илья Артурович не заметил его безразличия и ответил:

– Помнится, Артур говорил мне, что на Невском проспекте есть ломбард, в котором работает лучший в Петербурге, а, может быть, и в стране эксперт по антикварным предметам.

Мой внук даже предлагал отнести к нему на экспертизу одну из книг, которая почему-то вызывала у Артура сомнение в ее подлинности. Но я отказался. Старая история повторяется, сказал я внуку – в своем отечестве пророка нет. In patria natus non est propheta vocatus. И после этого он, вероятно, устыдившись своего неверия в меня, уже не возвращался к этому вопросу. Впрочем, я и книги этой потом так и не смог найти в своих развалах. Куда-то, разволновавшись, засунул – и потом забыл место. Никак не могу найти времени, чтобы всерьез заняться ее поисками.

Старый букинист заметил, что Игорь слушает его невнимательно, и сокрушенно вздохнул. О книгах он мог говорить часами. Это была его слабость. Он знал об этом, и боролся с ней, как мог, чаще всего проигрывая в этой схватке.