Химера

Затем площадь Жандарменмаркт, которая считалась самой красивой в городе благодаря Французскому и Немецкому соборам. Потом площадь Александерплац с Часами мира и телебашней. И только после этого он оказался на одной из тех тихих улочек, о существовании которых в современных мегаполисах узнаешь совершенно случайно. Здесь, в густой тени деревьев, скрывался старинный особняк, в котором Алва надеялась найти поддержку своим злобным мстительным планам.

Было время, когда Алва часто посещала этот особняк. Сначала по прихоти эльбста Роналда, затем как всеми признанная любовница кобольда Джеррика.

Но в последние год-два пыл кобольда поутих, либо у него стала отнимать слишком много времени его тайная борьба за власть, которую он вел против главы Совета ХIII. И визиты Алвы становились все реже и реже. В последний раз она была в этом особняке полтора месяца тому назад. И не была уверена, что сейчас ее примут с радостью. Но это ей было почти безразлично. Рад ей будет Джеррик или не рад, но ему придется выполнить ее просьбу. Или требование, если дело дойдет до этого. Так думала Алва. Так она была настроена, выходя из такси. Возбужденная своими мыслями, она даже забыла дать водителю чаевые, на что обычно в последние годы не скупилась, покупая если не уважение, то благодарность окружающих.

Алва подошла к кованой ограде, отделявшей особняк от улицы, и нажала на кнопку переговорного устройства. Об этой кнопке знали только избранные. Она пряталась в пасти дракона, серебряная голова которого была прикреплена к прутьям решетки, выполненным в форме дубовых листьев.

Эльбст питал слабость к символам. С древних времен дубовые листья символизировали бессмертие и стойкость. И только много времени спустя к ним добавилась верность. Подумав об этом Алва презрительно фыркнула. Они часто смеялись с Джерриком над возрастающей с каждым годом сентиментальностью дряхлеющего эльбста Роналда. Как правило, в постели, после любовных игр. Джеррик был неутомимым любовником и часто доводил Алву до изнеможения. Но это было лучше того, что делал с ней эльбст, превращая ее в бездушный кусок мяса, который он только что не пожирал, утоляя свои противоестественные сексуальные потребности…

– Кто? – прервал мысли Алвы голос, раздавшийся из пасти дракона.

Он был незнаком Алве. Эльбст или кобольд снова сменили секретаря, видимо, чем-то не угодившего им. Это происходило часто, поскольку угодить обоим сразу не смог бы даже ангел, спустись он, паче чаяния, на землю.

– Эльфийка Алва, – ответила она.