Нежить

– А стадо как же? Вот беда!

То Афанасий вспомнил вдруг,

Что был с утра еще пастух.

– Как будто я тебе не друг, -

Изрек с обидой Прошка вслух.

– Не брошу зайцев я твоих,

И сберегу все стадо.

Тебя любя, люблю я их,

Тревожиться не надо.

Был взгляд его на диво чист,

Лишь в глубине туманен.

Так грязной кляксой белый лист

Бывает опоганен.

Но Афанасий вдаль глядел,

Не лешему в глаза.

Наивный малый скрыть хотел,

Что веки жгла слеза…

Он в дудку свистнул – зайцы вмиг

Сбежались на поляну.

Теснясь, подняли визг и крик

От сутолоки рьяной.

Там лапу отдавили, здесь

На ухо вдруг присели…

Казалось, лес кружится весь

В пушистой карусели.

Но Афанасий свистнул вновь,

И стихли зайцы сразу.

Привыкла заячья их кровь

Смиряться по приказу.

– Я ухожу, – так леший начал, -

Куда, зачем – вам ведать ни к чему.

Надеюсь, ждет меня удача.

А вы послушны будьте вот ему.

Любить он обещал вас. Правда, Прошка?

– Я их люблю не меньше, чем своих, -

Заверил тот.

И ты, толстяк… Я обожаю их!

– Ее Малыш зовут, того – Обжора, -

Заметил леший, не сумев скрыть грусть.

– Так мы с тобой закончим здесь не скоро.

Давай мне дудку, сам я разберусь!

И дудку выхватил старик без лишних слов.

Устал уже скрывать он нрав свой вздорный.

Надул он щеки, дунул – звук был нов,

Но заяц был дуде всегда покорный…

Глава 2, в которой леший Афанасий, отправившись в путь, встречается со своим старым другом полевым Никодимом.

Хруст веток под ногами, птичий крик,

Овраг, поросший бешеной травою,

И плеск ручья, и грозный тигра рык,

Бредущего с охоты к водопою, -

Все это лес, и музыка его.

Всем жителям Земли она знакома.

Но горожанин не поймет в ней ничего,

А леший слышит зов родного дома.

Он дух лесной; и плоть от плоти леса,

Его глаза, и уши, и душа.

То он злодей, а то большой повеса,

Но чаще тень, что стороной прошла.

Нетрудно встретить лешего в лесу:

Окликни лишь, да разглядеть сумей –

Быть может, встанешь с ним лицом к лицу,

Но не рассмотришь черт среди ветвей…

Но лес ревнив, и нежить это знает.

Непросто даже лешему порой

Из чащи выйти; та не отпускает,

Встав на пути зеленою стеной.

Огонь и тот, устав, стихает скоро.

Никто другой не проживет и дня,

Смирится в ожиданье приговора,

Познав все ужасы лесного бытия.