Врата вечности

Иначе ты рискуешь тем, что к концу твоей речи я забуду ее начало.

– Brevis esse laboro, obscurus fiо, – сухо заметил Джеррик. – Если я стараюсь быть кратким, я становлюсь непонятным. По крайней мере, ты мог бы предложить мне присесть.

– Если найдешь, на что, прошу, – равнодушно отозвался рарог, усаживаясь на ложе, на котором лежал до прихода Джеррика.

Джеррик огляделся. В камере, кроме каменного ложа для сна, из мебели были еще только стол и стул, тоже из камня. Их было невозможно оторвать от пола. По их поверхности растекались лужицы.

Вода капала с потолка и сочилась по стенам. Помещение, в котором содержался арестант, было сырым и холодным. Джеррик ощутил это только сейчас и зябко поежился. В камере царил сумрак. Свет проникал только через крохотную решетку в двери.

Джеррик остался стоять. Но когда он заговорил, в его голосе не просквозило и тени обиды. Когда это было нужно, кобольд был полновластным хозяином своих эмоций.

– Разве я заточил тебя в эту темницу? – спросил он, повышая голос.

 – Ответь мне, Филипп!

– При аресте мне показали приказ, подписанный тобой, – отозвался рарог.

– А кто тебе показал этот приказ, позволь узнать?

– Кто? Фергюс.

– Фергюс! – патетически воскликнул Джеррик. – Ты сам назвал это имя. Или ты думаешь, что у него не было личного мотива ненавидеть тебя? Вспомни, ведь это ты убил его любовницу.

– Но ведь она была человеком, – недоверчиво хмыкнул рарог. – Духи не мстят друг другу за смерть человека. Это древний закон.

– Тебе ли не знать, что Фергюс часто нарушает наши законы, – усмехнулся Джеррик.

 – Но прежде, чем я продолжу, подумай: если бы я захотел лишить тебя свободы, то разве в резиденции главы Совета тринадцати нет темницы, или в ней не нашлось бы камеры для тебя? Почему же ты здесь, в посольстве Эльфландии?

Филипп промолчал. Но по глазам рарога Джеррик увидел, что он начал сомневаться в своей правоте.

– Мой мальчик! Не знаю, поверишь ли ты мне, но знай – я, как и ты, пал жертвой Фергюса. Этот вероломный убийца ночью ворвался в мою спальню и, угрожая мне насилием, принудил подписать приказ о твоем аресте.

Если бы я не подчинился, он размозжил бы мне голову своей тростью. Ты же помнишь, что случилось с гномом Грайогэйром… Что мне оставалось делать?

– Пожертвовать мной, – произнес Филипп. Но уже без злобы. – И забыть обо мне, чтобы не мучиться угрызениями совести за свой малодушный поступок.

– А я мучился! – со слезами в голосе ответил Джеррик. – Я страдал! Все эти годы.