Завещание волхва

Та работала в нотариальной конторе, где хранилось завещание жреца Велеса, волхва Ратмира, и Белозара интересовало все, что было с этим связано. Алехандро не спрашивал, зачем это было ему нужно, с привычной покорностью выполняя его волю. Он подошел к Эльвире в кафе, где она обычно обедала, присел за ее столик, познакомился с ней, договорился о новой встрече. Это было не трудно. А на следующий день еще несколько комплиментов, букет цветов, коробка конфет в подарок – и бастион пал, а его гарнизон сдался на милость победителя.

Эльвира была хорошим источником информации. Она рассказывала все, что знала, ему, а он – Белозару. Но теперь надобность в Эльвире отпала, и Алехандро забыл о ней, словно ее и не существовало. Это было прошлое. А он всегда жил только настоящим.

Сегодня Белозар отдал ему новый приказ, и Алехандро спешил его выполнить. Он гнал машину на предельной скорости, пользуясь тем, что ночная трасса была почти пуста и хорошо освещалась фонарями, стоявшими вдоль обочин.

Узкую полоску шоссе обступала тьма, из которой свет фар изредка выхватывал то указательный знак, то строение или дерево, напоминавшее неведомое чудовище. Алехандро каждый раз вздрагивал при этом. Он боялся подобных фантомов. Этот страх зародился в детстве, когда однажды в темной комнате, где он спал в своей кровати совершенно один, мальчик вдруг почувствовал прикосновение чьей-то мягкой мохнатой лапы к своему лицу. А затем эта лапа закрыла его рот и нос, лишив возможности дышать. Будь он более напуган или слаб, все было бы кончено. Но он начал отбиваться руками и ногами, а когда хватка ослабла, закричал. Это спасло его. Распахнулась дверь, вбежали люди, вспыхнул свет. Никого, кроме него, в комнате не было. Все подумали, что это был сон. Лишь кто-то сказал, что это мог быть домовой, за что-то обидевшийся на мальчика и решивший ему отомстить. Но его высмеяли, заявив, что домовых не существует, и незачем пугать ребенка страшными сказками. С той ночи подобного не повторялось. Происшествие забылось, стерлось в памяти. Но страх остался, затаившись где-то в потемках сознания, как дикий зверь, который, подкарауливая свою жертву, терпеливо дожидается удобной минуты, чтобы броситься на нее. Иногда Алехандро мог испугаться даже тени, мелькнувшей за приотворенной дверью, и тогда он, как в детстве, начинал задыхаться, у него учащалось сердцебиение, а руки и ноги становились словно ватными.