Завещание волхва

– Бог простит, если тебе так уж приспичило посреди ночи получить его благословение, – ответил невидимый собеседник.

– Спите спокойно, батюшка, – попросил Олег. – Я больше вас не потревожу, обещаю.

– Прогнал ты уж мой сон, – грустно произнес красивый могучий баритон, привыкший, по всей видимости, сотрясать стены храма, а теперь вынужденный смирять свою мощь. – Чайку если только попить. Чай-то у тебя имеется? Или идти будить еще и проводницу, подвергая себя опасности анафемы?

– Имеется, батюшка, – улыбнулся Олег, доставая термос из дорожной сумки.

Он чуть было не добавил «с небес на грешную землю», но вовремя прикусил себе язык, подумав, что это могло показаться насмешкой. А обижать батюшку он не хотел. Тот был славный, несмотря на свое ворчание и брюзжание.

– Только телеса прикрою, чтобы не срамиться, – послышалось в ответ. И на полке снова раздался шум, словно там завелась большая мышь.

– Мертвые сраму не имут, – машинально произнес Олег по своей неискоренимой учительской привычке приводить точные цитаты.

Шум над его головой ненадолго стих, а затем послышался изумленный голос:

– Эк, тебя, человече, понесло! С чего бы?

– Да это не я, – смутился Олег. – Это князь киевский Святослав обратился к своим воинам с такими словами перед сражением под городом Доростол. Полностью его фраза звучала так: «Да не посрамим земли Русской, поляжем костьми тут – ибо мёртвые сраму не имут!» Об этом упоминает Нестор Летописец в «Повести временных лет». А произошло это в девятьсот семидесятом году от Рождества Христова.

Батюшка опустил ноги с верхней полки, а затем осторожно спустился и сам. Накануне он садился в поезд в черной рясе с золотым крестом, положенным ему по сану, но затем переоделся в длинную домотканую рубаху и спортивные брюки, став похожим на простого сельского жителя. Теперь его принадлежность к церкви выдавала только борода, густая и окладистая, как у постоянного клиента барбершопа, модной и очень дорогой парикмахерской для мужчин.

– Я погляжу, мудр ты не по летам, – с ноткой уважения произнес он.

– Это не мудрость, а образованность, – со вздохом ответил Олег. – Я учитель истории. Много лишних знаний, только и всего. Вот бы обменять знания на ум, было бы неплохо.

– Зовут-то тебя как, многознающий, но малоумный отрок? – спросил батюшка, насмешливо блеснув глазами.