Завещание волхва

 – А не слышали, возможно, потому, что он жил не в самих Куличках, а поблизости. В Усадьбе Волхва. Вы сами, батюшка, в поселке наездами или постоянно живете?

– Служу Господу, – с достоинством ответил отец Климент. – Настоятелем церкви святых мучеников Феодора Варяга и сына его Иоанна. – И после небольшой паузы он многозначительно добавил: – Почитаемых Русской Православной Церковью в сонме святых первыми мучениками за святую православную веру в Русской земле.

– Вот как, – неопределенно произнес Олег. Он заметил, что глаза отца Климента снова начали разгораться, как минувшей ночью, когда они заговорили о язычниках.

И, желая избежать новой вспышки праведного гнева, никак не прокомментировал его сообщение.

Однако его сдержанность батюшку не остановила.

– В хрониках преподобного Нестора Летописца говорится об этом, – сказал он назидательным тоном. – Случилось это злодеяние в десятом веке от рождества Христова в Киеве. Когда языческие жрецы избрали в кровавую жертву своим богам сына Феодора Варяга, принявшего христианство, старый воин ответил: «Не боги это, а дерево.

Нынче есть, а завтра сгниет». И отказался отдать сына своего бесам. За что и были они оба убиты толпой, подстрекаемой жрецами. – Произнеся это, отец Климент с осуждением спросил: – Или не учат этому в школах?

– Увы, – вздохнул Олег. И счел за благо перевести разговор на другую тему. – Так как добраться от станции до поселка, батюшка?

– На автобусе, – неохотно ответил отец Климент. Было видно, что он был бы рад не отвечать на этот вопрос, если бы на то была его воля, и это не противоречило бы христианской морали.

 – Я покажу, где остановка. Рейс один раз в день. Отправляется через полчаса после прибытия поезда.

Уже когда они вышли из вагона, на перроне, он сказал Олегу, не сумев или не захотев скрыть порицания в голосе:

– А деда твоего я знал. И мой тебе, человече, совет – держись подальше от путей, которыми он шел. А от наследства его богопротивного откажись. Ибо сказано: какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит…

После этого батюшка, пока не подошел старенький дребезжащий автобус, не промолвил ни слова, сколько Олег ни расспрашивал его.

Только хмурился, качал головой и, словно воздвигая преграду между ними, часто осенял себя крестным знамением. И в автобусе он сел поодаль от Олега, отвернулся и начал сосредоточенно смотреть в окно. По дрожащим губам и благочестивому виду отца Климента можно было понять, что всю дорогу он читал молитвы.