Хольмганг

Все думали, что Марви сейчас станет вместе с помощником зажимать врага в клещи, а помощник берсеркера, справившись с головокружением, постарается прийти своему поединщику на помощь. Многие бы на месте Эрика уже бежали со всех ног в хослур, спасая и себя, и щитоносца. Согласно правилам, стоит поединщику вступить на плащ, как никто не имеет право атаковать его помощника. Точнее, не самого помощника, а его щит. Кто поступит иначе, нарушит древние законы хольмганга.

Пока Чёрный брат действовал в рамках правил, но все понимали, что когда такой громила, как Марви, даже просто бьёт плечом в щитоносцу приходится несладко.

А Марви Человек-гора не стал зажимать Эрика Одержимого, он атаковал щит его племянника. И в этот раз он бил не плечом, а не знающей пощады секирой.

– Нет! – дико крикнул Эрик, отбивая атаки щитом, но было уже поздно.

Говорят, что когда-то люди пытались изменить нерушимые законы хольмганга и в частности запретили атаковать щит, если он не скрывал поединщика.

Были и другие изменения, сделавшие смертельные поединки… не такими смертельными.

Наказание богов не заставило себя ждать. Если раньше с прорывом свинфинкинга для викингов сражение не заканчивалось, то теперь щитоносцы, оказавшись без поддержки мечников, копейщиков, берсеркеров, секиро и топороносцев гибли ещё быстрей, чем последние без их прикрытия. А учитывая, что щитоносцами выступают юноши, ещё не заработавшие себе на достойное оружие, это были особенно тяжёлые для племени потери.

Плохо, когда человек уходит в Валгаллу, не женившись и не родив детей.

И тогда сыны фиордов вернулись к традициям, данным богами и завещанным предками.

Юный, но крепкий племянник Эрика Одержимого стал ещё одной жертвой этих традиций. А также невероятной силы Марви Человека-горы и… жажды мести, толкнувшей старца без имени на то, чтобы оклеветать своих бойцов.

Олаф знал, что Марви способен на страшные поступки, но не знал, много ли их совершил Человек-гора за то время, с какого русы перестали видеться с племенем аугов и родом Чёрных братьев.

И в любом случае милосердие – это не добродетель северного воина, а жалость унижает и того, кого жалеют, и того, кто жалеет (вот почему Олаф так скрывал, что когда встаёт острыми словами на пути насильника, им движет непонятное ему заклятие – глупые соплеменники приняли бы колдовство за обычную жалость). Но.