Хольмганг

Странный владелец странного драккара весьма равнодушно смотрел на судьбы своих взрослых хольмгангеров, но незапланированное (разумеется, не Чёрными братьями) ранение племянника берсеркера поразило его до глубины души. А слова Марви Человека-горы словно поломали какую-то преграду внутри сердца. У старика было в том момент лицо мальчика, случайно убившего на эйнвинге другого мальчишку и только сейчас понявшего, что натворил. Он, не боясь позора, в открытую пожалел искалеченного юношу, но вскоре рука странного старца гладила уже не реальную, а воображаемую голову.

Точнее три головы. И первый из этих невидимых людей был старику по грудь, а последний по пояс. А потом старик стал кого-то укачивать на груди, а потом взглянул на Чёрных братьев, и неистовая ненависть вернулась на его лицо.

Юный дат был слишком слаб, чтобы воспротивиться ласкам незнакомого старика или ударить его за оскорбление, а судьи и участники слишком заняты, чтобы заметить, как седой викинг опозорил себя навек, признавшись в том, что жалеет раненого.

Но Олаф-рус всё видел и ничему не удивился. Поступки, недостойные викинга, даже столько времени проведшего в Империи, с точки зрения проницательного воина, были вполне привычны для этого старика. Олаф-рус уже давно знал, какое отношение имеет его наниматель к викингам, а какое к Империи, но по-прежнему никому не говорил об этом открытии.

– Во славу асов, ванов и светлых альвов сходитесь! И пусть победа достанется сильнейшему! – объявили тем временем судьи о возобновлении поединка.

Эрик Одержимый, услышав сигнал, направил стопы в направлении далёком от центра острова. Право первого удара существовало только в первом щите, а во втором противники вольны были с самого начала передвигаться, как хотят.

Эрик бежал шаткой походкой вдоль хослура и шептал известные только берсеркерам заклинания. Марви Человек-гора, обогнав щитоносца, бросился ему наперерез. Следуя советам Ваги, он хотел рассчитаться с молодым датом до того, как в него войдёт сила зверя.

Но ничего не получилось.

Чёрный брат, взяв разбег с возвышения, венчавшего центр Гордого Острова, налетел на противника как коршун на цыплёнка. Но только Эрик Одержимый цыплёнком не был. Братья Человека-горы вытянули шеи, чтобы увидеть решающий удар, но непредвзятые зрители знали, что одним ударом здесь не закончится. А один из них приготовился считать каждый взмах секиры, чтобы сага вышла правдивой.