Пограничники Эфы

Утверждает, что сейчас заканчивается малый трехсотлетний цикл смены эфанских цивилизаций. А цикл этот связан в периодом активности нашего метапортала. Выводы? Да дрянные выводы.

– И все-таки…

– Слом цивилизации – это крах законов. И тогда начнется шабаш, пир во время чумы для прохвостов, ворья, бандитов, торгашей, политиканов и прочей шушеры.

– Вот видишь. Даже историк чувствует…

– Посмотрим. Нас уже триста лет хоронят. А рубеж стоит.

Капитан поднялся, подошел к окну, выходящему на рыжеватую степь.

– Алешенька, не надо себя так нагружать. Как на тебя оставил Красин отряд, ты, будто всю Раму себе на плечи взвалил.

– Просто день такой. Тут еще Федор Березин на связь не выходит. Пропал, да еще рядом с городком. А ведь разведчик опытный, четверть века по самому краю Рамы ходит.

– И что теперь?

– Предупредим всех информаторов, искать будем.

Осторожно высвободившись, капитан стал собираться.

– Не будем об этом. Давай что-нибудь другое обсудим.

– Хорошо, давно хочу с тобой о Максиме поговорить.

– Что с Максом?

– Дело не в нем. По-моему, нам не следует воспитывать его пограничником. Он уже гала себя воображает. Алексей, пойми, Макс – земной мальчик, он у нас просто проводит каникулы, и здешние привычки и навыки на Земле могут ему лишь навредить.

– А что, девочкой его воспитывать? Пусть будет настоящим мужиком, как его отец.

– Помягче надо с ребенком. С матерью у него сейчас отношения не простые: Ольга собралась замуж за гуманоида, Максу, само собой, это не нравится, оба нервничают, ждут результатов второй экспедиции.

– Зачем? Больше года прошло, ясно, что из первой экспедиции никто выжить не мог.

– Надежда – такая прилипчивая штука, да и гуманоиды – известные формалисты; в общем, Ольга пообещала Максу, что не выйдет замуж, пока не станут известны официальные результаты второй экспедиции на Рогону и окончательно не выяснится судьба отца.

– Хорошо, я учту.

Алексей ушел, а Наташа так и осталась у окна. Улыбнулась, помахала рукой мужу, когда тот спустился с крыльца, и призадумалась. Думала она о том, чего не могла сказать Алексею.