Отпускник

Я знал, что некоторым женщинам свойственно, не сразу подходить к ожидающему ее кавалеру, а сперва поглазеть на него издали, так сказать, произвести фейс-контроль, оценить стоит ли начинать знакомство. И если оценка окажется не слишком лестной для кавалера, слинять по-тихому.

Унизительно осознавать, что тебя продинамила, какая-то телка, сама к тому же навязавшаяся на знакомство.

Я пошел к аллее в леске между корпусами, постоянно оглядываясь в надежде, что может вот-вот еще появится… и чуть не налетел на девицу, неожиданно оказавшуюся на пути.

Я готов был поклясться, что никого на дорожке секунду назад не было.

– Экий вы неуклюжий, юноша! – с укоризной сказала девица, ловко увернувшись от моего плеча.

– Пардон, – я попытался обойти неожиданное препятствие, но она заступила дорогу.

– Никита?

– Да-а…

– Извини, я опоздала! Так боялась, что ты не дождешься…

– Да ладно…– я смутился, уперевшись во взгляд её солнечно-карих глаз – Чего там… Подождал немного.

Все нормально!

А смутиться было от чего. Во-первых, она была азиаткой. Хорошая примета? Во-вторых, очень красивой азиаткой. Невысокая, изящная. Тонкую шею, подчеркивало короткое каре угольно-черных волос. Мира, значит. Одета, подчеркнуто, секси – то есть, «слегка». Там и тут оголенные места – манящие, волнующие гладкой смуглой кожей… Красный топик в обтяжку – короткий и вырез глубокий. На бедрах джинсовая юбка, тоже сомнительной длины, основательно обнажающая, золотистые от загара, стройные бедра.

Круглые коленки…м-м… Сексапильные босоножки на шпильках, с ремешками, обвитыми вокруг тонкой голени, завершали эпическое полотно: явление прекрасной нимфы незадачливому пастушку.

Я остро осознал свою никчемность, с жалкой пятисоткой в кармане. Таких женщин предполагалось вести в шикарный ресторан, кормить икрой, фруктами, поить шампанским, тонкими винами, дорогими коньяками и ликерами может быть. А я стою тут, в старой рубашке и джинсах, еще и небритый, вдобавок, с позавчерашнего дня.

Ситуация – глупей не придумаешь. Короче говоря, дети, я впал в состояние, называемое ступором. Просто молча стоял и не знал, что сказать. Обстановку разрядила Мира, звонко расхохотавшись.

– Ты, что так смотришь? – спросила она сквозь смех.

– Как? – выдавил я из себя.

– Как будто приведение увидел! – она, округлив глаза и состроив забавную гримаску, изобразила меня. Я невольно улыбнулся.