Оперативное вмешательство

«Аллах акбар, Аллах акбар, Аллах акбар!» – надрывался невидимый оратор в мегафон, и толпа яростно скандировала заученную фразу, вскидывая вверх сжатые кулаки.

«Зверье. Натуральное зверье. Может, правильно с ними русские не церемонятся, давят, как клопов», – закралась в голову майору крамольная мысль, но он прогнал ее прочь и пошел в подвал, чтобы поторопить техников из спецразведки, демонтирующих аппаратуру подавления радиосигнала. Неожиданно дорогу ему преградил мрачный Анчар. Да не один, а вместе с переводчицей.

– Господин не знает, где Шик?

– Кто? – не сразу понял майор.

– Фарид где? Он не с вами?

– Нет. А что, он пропал?

Бросив на англичанина презрительный взгляд и не ответив, Анчар выскочил из дома. Майор посмотрел ему вслед.

– Анчар, не вздумайте шутить со мной! – остановил его Драгун. – Если ваш… кхм… партнер пропал, то я на вашем месте собрал бы все наличные силы и отправился на поиск. А не развлекался бы с трупами на набережной. Вы ставите всю операцию под удар.

Кавказец выругался на непонятном языке и, снова повернувшись спиной к майору, вышел на разбитый взрывом двор.

Шорт, посмотрев ему вслед, достал спутниковый телефон и набрал номер.

– Слушаю!

– Шик пропал! – тут же сказал майор собеседнику. – Возможно, дезертировал.

– Ему некуда деваться. Его найдут туземцы.

– А если – к русским?

– Исключено. Он их враг номер один, майор. Если он обратится к «умме», мы об этом узнаем раньше всех.

– Понял, сэр. Еще вопрос.

– Да.

– Что делать с Анчаром? Русские попытаются захватить его в ближайшие дни, мстя за провал операции.

Собеседник помолчал чуть дольше обычного.

– Это не ваша забота. Выводите отряд с территории противника. Вот основная задача. У вас есть потери? Собственно, в группе.

– Да. Двое.

– Соболезную, майор. Выводите отряд. Немедленно.

Москва. Русь. 24 марта

Экстренное совещание на сей раз пришлось собирать не в Горках-9 и тем более не в поместье Завидово, а в Кремле.

Кремль, со своими зубчатыми стенами из красного кирпича, давящей роскошью и позолотой внутри, вызывал у Стрельченко сильнейшее раздражение. Вплоть до головной боли. Казалось, что Кремль – это сгусток какой-то темной, потусторонней энергии, высасывающий из него силы. Вроде и пентаграммы рубиновые сняли, и Мавзолей с мумией снесли, но гнетущая атмосфера осталась.