Сталь и пепел. На острие меча

Сами знаете, дороги…

Кологрив лишь махнул рукой. Проходи, мол. За военную декаду генерал здорово изменился: тени залегли вокруг глаз, лицо осунулось, посерело. В уличных боях пластунская бригада потеряла больше четверти от первоначального состава. Если бы не помощь гренадеров, прикрывших отход пластунов, вряд ли кто вырвался бы из залитого кровью Хабаровска. Но – вырвались. Отошли к Князе-Волконскому, вернее, в леса рядом с ним. А потом смотрели на чудовищное зарево пожара над столицей русского Дальнего Востока.

– А как же Хабаровск? – спросил тогда Артем у своего коллеги, командира первого батальона, подполковника Каракозова, толкового пластуна с хорошими связями в штабе ОСК.

– Никак. Хрен с ним… Главкому Лисицыну виднее. Думаю, китайцам сейчас надо не шампанское открывать, а гробы заказывать…

Амурских пластунов перебрасывали под Завитинск на вертолетах «Ми-8МВТ-55» из приданного бригаде триста шестьдесят четвертого вертолетного полка и древних «Ми-6», наспех перекрашенных в пятнистый камуфляж.

– Откуда эти монстры? – спросил Артем пожилого прапорщика, не по погоде облаченного в теплый бушлат.

– Хе… Вестимо, откуда. Из «Арктик-авиа» с Таймыра перебросили…

– А долетит?

– Не боись, казак. Если не развалится, то долетит, – оптимистично пообещал прапор.

Кое-как этот птеродактиль времен холодной войны донес бренные кости Пшеничного и его поредевших пластунов до окраины Завитинска, где он влился в нестройные толпы вооруженных мужчин, оккупировавших окрестные леса.

Кого здесь только не было. Привыкший к «сборной солянке» в пятнадцатом армейском корпусе, дравшемся у Хабаровска, Артем, увидев «завитинский зоопарк», чуть не «выпал в осадок». Помимо привычных глазу мотострелков, танкистов, гренадеров и «глухарей», среди деревьев щеголяли увешенные оружием ополченцы, солдаты и сержанты железнодорожного полка и даже экзотический спецназ какого-то силового ведомства с невиданным зверем на шевроне.

Что еще поразило Пшеничного – так это толпы беженцев. Женщины, дети, старики – все бледные, замученные, уставшие… Кто от самого Благовещенска бежал, из-под носа у китайцев. Особенно поразил Артема мальчонка лет пяти, который брел по грязной обочине, сжимая в одной руке плюшевого поросенка, а другой держась за рукав куртки толстой пожилой тетушки.