Сталь и пепел. На острие меча

Знающие люди, а таких были единицы, всегда поражались тому, что за маской добродушного и мягкого в общении человека скрывается хладнокровный и расчетливый руководитель и участник тайных операций – настоящая машина убийств и террора, не знающая сбоев и промахов.

– Рассказывай, как тебе в голову пришла идея на «Цессне» через линию фронта лететь?

– А что, были варианты?

Вариантов у Харона действительно не было. После того как дома у той персидской сучки их накрыли какие-то непонятные коммандос, из всей спецгруппы выжил только Харон.

Не просто выжил, но и прихватил с собой запись допроса фрау Зейны Хенкель, где персидская эмигрантка что-то болтала про могущественный тайный орден.

Харон не принял бы это всерьез, посчитал бы бредом, если бы не последующие события. Не прошло и пятнадцати минут с момента их проникновения на виллу герра Хенкеля, как наружное наблюдение засекло несколько групп физически развитых субъектов, грамотно блокирующих виллу в фешенебельном районе Берлина. Изначально Харон думал, что это агенты контрразведки, но потом, когда увидел интегрированные глушители на автоматах «HK-5», понял, что ошибался.

Никто не собирался ловить «руссиш шпион». Их пришли убивать. Контрразведка так себя не ведет. Для них захватить вражеского диверсанта живьем – первейшая задача. Эти же сразу стали «мочить» – бить на поражение.

Харону удалось выжить. Снова обмануть смерть, вырвавшись из западни, броситься в путаницу берлинских улиц, скрываясь от преследования. Информация, записанная на камеру, теперь напоминала ядерную бомбу, готовую взорваться в любой момент.

– Молодец. Молодчина, Харон… – кивнул Весельчак, выслушав первую часть рассказа Харона и намекая, что ждет продолжения.

Больше недели Харон отсиживался в «берлоге». В заброшенном, недостроенном из-за кризиса доме в районе Нойкельн. Двухэтажная коробка стояла заброшенной уже больше года, и ни у кого не хватало денег и времени с ней что-то делать. В подвале, как и следовало ожидать, имелось население: здесь обосновались две пары хиппи, безобидных людишек овощной породы, куривших глиняные трубки с гашишем «чарас» и слушавших древний ламповый радиоприемник.

Парни были бородаты, тощи и волосаты, неумело бренчали на гитарах, девицы тоже худы и неопрятны. Богема, одним словом, отбросы общества потребления. Первоначально Харон хотел просто прирезать всех четверых и ночью закопать в обширном саду за домом, но потом передумал. У хиппи вполне могли быть друзья, которые способны поднять тревогу.