Мост

Сколько шестых Синзаров ещё на колёсах? Мысль найти отдельно мембрану даже обдумывать не стал – изначально дохлый номер.

Голова со сна гудела и соображала ещё не очень хорошо. Люк снова отхлебнул кофе. То, что Винсу придётся раскошелиться – это без вариантов, вряд ли он найдет другого человека, который возьмется за такую работу, так что можно начинать искать. Даже лучше завтра поставить заказчика перед фактом, что детали уже есть.

С пятачка послышались легкие шаги, и через пару секунд внутрь, перекрыв свет, заглянула вихрастая голова Арчи.

– Эй, есть кто дома?

Люк повернул голову и вяло помахал рукой.

– Куда я денусь.

Друг ухмыльнулся и костяшками пальцев отстучал по воротам какую-то бодрую мелодию, вбивая в голову Люка гвозди. Тот поморщился.

– Прекрати, и так башка не варит.

– Ты только встал, что ли?

Арчи прошёл и присел рядом. Требовательно протянул руку, и Люк передал ему чашку. Друг отхлебнул, вкусно выдохнул и вернул её обратно.

– Нормальные люди, Люк, уже вовсю гуляют.

– Я не отмечаю дни Сотворения.

– И очень зря, – Арчи поднял палец. – В нашей жизни не так много поводов для праздника.

Вообще-то, он пришёл очень вовремя, но манера Арчи гнуть свою тему раздражала. Если его не осадить, он мог долбить мозг и два и три часа подряд. Но осадить было трудно, слишком уж друг был добродушен, и рука не поднималась. Порой Люку казалось, что Арчи следовало родиться Творцом. Едва эта мысль появлялась, как он тут же отгонял её подальше.

– Ты сам-то почему не на Мосту?

Арчи пожал плечами.

– Эрик сказал, ты обещал прийти, вот я и решил проверить. Может, тебя Скаты сожрали.

Люк поморщился.

– Очень смешно.

Первый раз он увидел Ската в детстве.

Они тогда только перебрались из города в небольшой частный домик рядом с лесом. Люк в свои восемь был страшно недоволен, и закатил родителям не один скандал, но безрезультатно. На его взгляд, причин для переезда не было.

Потом выяснилось, что причиной был он сам.

Школьный врач сказал матери, что мальчик растет мелким и болезненным, и посоветовал переехать на свежий воздух. Люк очень хорошо помнил чувство липкого стыда, когда узнал об этом.

Разумеется, ему не нравилось по утрам трястись в автобусе, битком набитом пропахшими табаком и потом работягами. Но думать, что это нравилось его матери – да, это был полный кретинизм.

После очередного скандала Люк и пошёл пройтись по редколесью.