Высшие альфачи

Будучи по-настоящему красивым мужчиной, он был кумиром большинства женщин, которым хоть и запрещали становиться монахами, но от экскурсий по Храму настоятели не могли отказаться, благо это неплохо пополняло «бюджет для самосовершенствования».

Вот десять девиц прилежно изучают старинные руины, а вот… их уже девять. Даже сами мастера Храма, обладавшие поистине нечеловеческими способностями, не могли понять, как хрупкая невинная девчонка превосходит их в реакции, ловкости, сметливости, прозорливости, а также как она умеет становиться на время невидимой.

Но факт оставался фактом – комната Чеда превратилась в царство греха и разврата, а сам преступный ученик был с позором вытурен из Храма без права вернуться.

Они выдвинулись под покровом ночи, тихо, бесшумно и, как они надеялись, незаметно.

Путь их лежал к старинному, ныне полуразрушенному форту Ячменный, который базировался в тридцати километрах от Колосика. Они шли долго, все в напряжении, сосредоточенные и хмурые.

Затем Игорь стал ныть. Пришлось сделать привал.

Потом всем неожиданно захотелось выпить. И перекусить. Неподалеку от форта пришлось развести костер, забыв об осторожности, устроить место для импровизированного пикника и ночлега.

– Который час? – зевая, спросила Эльза.

– Хуй знает, – сказал Кос. – Игорь, сухарики есть?

Через некоторое время они легли у приятного согревающего костра, раскрыли банки с дешевым пивом и стали думать каждый о своем.

Кос закурил, поэтому все остальные также закурили, кроме Дилана, который, казалось, пытается что-то состыковать в своей голове.

– Ребят… – осторожно начал он. – А если нас заметят? Это же должна была быть тихая вылазка…

– Да забей! – хором воскликнули все и засмеялись.

И правда. Чему быть – того не миновать. Не штурмовать же старинную крепость в трезвом состоянии? Так недолго стать и обычными нормальными людьми.

А они поклялись себе, что постараются больше таковыми не становиться. Одно несчастье от этой мирской общепринятой нормальности.

Форт Ячменный представлял собой прямоугольник, окруженный сухим рвом, а ныне поросший травой. Через ров, что глубиной около пяти метров, переходит хлипкий на вид понтонный мост, пройдя по которому можно очутиться в бесконечной темной потерне, заканчивающейся глухим тупиком.