Двое

Музыка, искусство, концерт… А тут теперь – мародёр!

Однако при всём, не бывалом до сих пор, масштабе негодяйства, он не бросал всё это на землю… Не плевал на руки… Не оттирал их потом об одежду… Не поворачивался и не уходил, говоря напоследок что-то высокомерно оскорбительное…

Он стоял и, открыв рот, смотрел в содержимое своих ладоней, будучи в полной прострации, парализовавшей всяческую его способность двигаться.

– Подожди… Только не уноси это в машину…

Деловитый голос Виктора снова вернул его в реальность.

Иван услышал, как в звуках возни в салоне прозвучало продолжение:

– Тут чемодан ещё какой-то… Иди, блин, дверцу дёргай… Вместе со мной!

Задняя открылась почти сразу – именно та, которая было заперта вначале на кнопку. Виктор подал в неё Ивану чемоданчик-кейс и вылез сам настолько проворно, что его новый призыв «А теперь валим отсюда! В машину быстро!!!» стал для Ивана таким органичным и естественным, что он нисколько не удивился, а успел лишь подумать, будто Виктор что-то про эту разбитую машину знает… Или чувствует!.

.

Музыкант покорно заспешил к Тойоте. Когда сзади раздался первый хлопок дверцы, то он вздрогнул в испуге и даже споткнулся, резко опустив голову и ещё раз увидев зловещий отсвет мокрого асфальта. Но скрежет сзади и второй хлопок закрываемой аварийной машины на него уже никак не подействовали. Иван резко поймал в себе азарт, и разные проходные мелочи его перестали отвлекать.

Он почти бегом добрался до машины и уселся на заднее сиденье с неразбитой стороны.

Чемодан и всё документальное хозяйство покойника он так и держал – в охапку у груди.

Но вскоре откуда-то снизу от обочины раздался требовательный голос напарника:

– Положи на сиденье!.. Иди сюда… Помоги…

Кое-как они вдвоём отогнули помятую жесть, мешавшую колесу крутиться. Виктор прыгнул за руль и дал «по газам».

Два подельника, заметая следы, быстро покидали место происшествия…

Немного разогнавшись, водитель, поглощённый до сих пор своими мыслями и страхами, – остановить ведь могут, машина-то явно после свежей аварии! – злобно повернулся к Ивану и скомандовал:

– Прикрой барахло сзади! Чего сидишь-то?!

Иван растерянно и участливо, спросил:

– А ч-чем?

– Плащом своим, мать твою!.

. Снимай, накрывай! – Виктор не сказал, а проорал.

Подействовало. Иван, выламываясь в кресле, снял плащ и кинул его назад. Расправил… Потом опять примял… Поправил ещё раз… Посмотрел отстранившись… Удовлетворился. Успокоился. Глянул на Виктора.