Маска Гермеса

Он наверстает позже, подключив своих спецов к делу и подмяв под себя этого Вольского, чтобы тот не обольщался на счёт своего мимолётного фавора у президента.

– Вдруг эта ниточка ведёт к финансовой системе продажных чиновников? А ещё хуже, террористов?

– Хорошо, договорились, – утвердительно произнёс директор, а затем добавил то, о чём будто забыл за важными деталями. – Мы вместе пойдём к президенту за санкцией отслеживать высокопоставленных персон из других ведомств.

– Идёт, – подхватил Вольский.

– Получается, что нашего сотрудника, по фамилии Визант не справедливо упекли за решётку? – поспешил сменить тему директор.

– Его вина слишком натянута, на мой взгляд.

– Я буду ходатайствовать за него, – пообещал Буранов, чтобы не ронять себя в глазах Вольского тем, что равнодушен к судьбе своих коллег. – Не исключено, что мы вернём его на службу.

– Мы его могли бы использовать уже сейчас. Он находится в одном лагере с Сотником.

Пока Сотник держал язык за зубами, а Визант, возможно, единственный, кто способен вызвать его на откровенность. Сотник находится в отчаянном положении – и проболтаться боится, а заодно и того, что никто его тайн не узнает.

– Резонно, – согласился Буранов, вскинув бровь, скрывая то, что он приложил максимум своего влияния, чтобы виновного Сотника поместили в ту же колонию, где отбывал срок и его бывший сотрудник Визант, в то время как за неизбежным спором этих двух врагов наблюдало бы всевидящее око ведомства.

Оставаясь в стороне от судебного процесса, Буранов мог ответить присущим его службе способом: продолжить засекреченное расследование. В том, как раздобыть самые недоступные сведения, ведомству, разумеется, не было равных, а дойдёт ли дело до суда, это уже вопрос второстепенный, рассчитанный в основном на публику, к вниманию которой секретные службы не имеют особой ревности.

Важно уличить соперников в глазах высшего лица страны.

Для Вольского же, ревизора в силовых структурах, Буранов, тем не менее, был совсем не по зубам. Поэтому Вольский сам спешил в объятия директора самой могущественной службы.

***

В бушлат Византа сунули записку, когда он, нагромождённый миской жидкой каши с ломтями чёрного хлеба и кружкой чая, садился за стол. Узнаваемым старательным почерком Сотник предлагал ему новую встречу.