Маска Гермеса

– Вы чуть ли не единственный здесь, кто не посещал приход. Хотя, это ваше дело. Вас в ближайшее время отпустят на свободу, – произнёс он на растяжку, уверенным басистым голосом, как говорят те, кто не сомневается в своих словах.

– Мне уже это говорили. После чего и случилось несчастье с Сотником. Эти обещания звучат зловеще, – без энтузиазма ответил Визант, преодолевая некую магическую скованность перед священником, абсолютно не похожего на бывшего преступника.

– Близкие мне люди будут незаметно оберегать вас.

– Что вас так заставляет беспокоиться обо мне? – недоверчиво спросил Александр, по началу стушевавшись.

– А почему мной не могут двигать просто гуманные соображения? – бархатным и умасленным голосом парировал отец Сергий. – К тому же у меня есть дело, в котором вы могли бы посодействовать, окажись вы в столице.

Визант был дезориентирован таким резким поворотом. Неужели и священник во всей этой игре?

– Если ваше дело связано с Сотником и новым следствием, то я вам не помощник, – отрезал Визант, скрывая под горячностью удивление и даже любопытство.

– С этим делом это никак не связано, – не изменяя тона, ответил настоятель. – Оно меня касается лишь в той мере, в какой зависит ваша судьба.

– Хорошо, чем могу служить? – поддался на загадочное и льстивое предложение Александр.

– Сперва, дайте клятву, что разговор навсегда останется между нами.

Теперь то Александр ощутил властный характер благоговеющего перед гуманизмом батюшки.

– Я даю слово, – после паузы, громогласно отчеканил он. – Но при условии, что ваша тайна не касается подготовки к преступлению.

– Мои секреты касаются уже совершённого преступления, за которое я заплатил лучшими годами своей жизни.

Отец Сергий некоторое время размышлял, глядя перед собой.

– Что вами двигает во всей этой истории, я имею в виду дело Сотника – служебная честь или опасение за свою жизнь? – он поднял на него испытывающий взгляд.

После недоумевающей паузы Визант самолюбиво ответил:

– Справедливость.

– Меня вполне устраивает ваш ответ. Моё преступление наказано, и теперь я имею право воспользоваться вознаграждением, – обещающе заметил собеседник, с которого стал сходить благообразно назидательный тон.

Александр испытывал непреодолимое любопытство, превратившись в само внимание.