Стражи панацеи. Avida est periculi virtus

– Зато, тебе она, ничего не стоит, по-моему, – уже заискивающе произнесла она.

Александра задевало её провокационное предложение разоблачить своего друга, поскольку она целилась в его самолюбие, играла ревностью.

– Моя цель – упредить Спирина, если он вознамерился скомпрометировать меня в глазах режиссёра, – продолжила она. – Спирин, на самом деле, не заинтересован в публичном скандале вокруг меня, ведь ниточка потянется и к нему. Я сама предоставлю доказательства измены своему любовнику. Он не получит средств, которые обещаны моими стараниями.

Найдётся и другой режиссёр. Пожалуй, я должна благодарить врагов за то, что они подсказывают мне верный путь.

Визант удивлялся её сметливости и авантюрной наклонности, или, быть может, она была слишком самонадеянна.

– И каков же будет твой окончательный ответ? – настаивала она.

– Я могу устроить, чтобы уличили твоего друга, надеюсь уже бывшего.

– Ну что ж, сойдёмся на этом, – бегло подхватила Вера, утверждая свою деловую хватку. – Теперь, куда ты меня намерен пригласить? Или проколесим по Лондону, и расстанемся? – высказалась она, будто пронзив его сердце стрелой амура.

– Я предлагаю какой-нибудь ресторан. На окраине, при гостинице, – в унисон вторил он.

– Понятно, – ответила Вера с загадочной улыбкой и ловко вырулила с центральных улиц Лондона, поразив виртуозностью вождения и знанием мегаполиса.

***

Визант ощущал своё проигрышное положение, не в силах одолеть свою благость. Она же держалась ласково, но, как ему казалось, натянуто, будто бы утолила свою страсть, однако же, не ощутив к нему глубокой привязанности, опровергая расхожую истину, что физическая близость будит в женщине и чувство.

– Тебя подвести? – спросила она, жестоко разрушая недавнюю идиллию сладострастия.

– Если только до метро, – проговорил Александр, не вызвав у неё, светившейся уверенностью победительницы, упрёк за его подавленный тон.

***

В последующие дни Визант озаботился уликами измены любовника Веры, оберегая эту тайну от своих коллег сыскного агентства.

После последней встречи она будто выкрала его душу, это требовало от него действий, чтобы сблизиться с ней, увидеть в ней ответную страсть.

«Не жениться ли на ней?», подумывал он в самых сладких мечтах, «сменить своё шпионское кредо, пока не поздно, пока не втянули в такую паутину, откуда точно уже не выпутаться». Он не настолько ценен начальству, чтобы его навечно сковали веригами службы.