Адам, Последний человек

«Как тебя зовут, мальчик?» – «Адам…» – «Адам? Ха-ха-ха! – смеются одноклассники и все вокруг. – А сколько тебе лет, Адам?» – «Пять тысяч семьсот пятьдесят семь». Все вокруг просто покатываются со смеху. Но их не слышно. Только видно, что они дергаются, периодически набирая в легкие воздух, как при приступе кашля. Так нелепо выглядит смех с выключенным звуком. И в этой тишине: «А откуда ты это знаешь?» Пронзительные зеленые глаза, выглядывающие из-за нелепого красного носа, и вдруг накатившее ощущение тяжести только что озвученных лет.

Эта тяжесть – кокон, панцирь, броня.

«Зря дергаешься, терапевт, побереги энергию для поиска мышей», – так бормотал Забодалов. Он шел по коридору, а на душе у него тяжелым грузом сидел лысый санитар Вася Кудрявый. Совершенно безобидная шутка с причесыванием ежиком неожиданно создавала массу проблем нескольким хорошим людям. Во-первых, сам Кудрявый пал жертвой своего одержимого стремления обзавестись на голове растительностью, соответствующей его фамилии.

«Надо было вместо ежа посоветовать ему просто сменить фамилию, – с сожалением думал Забодалов. – Не забыть бы в следующий раз, когда его увижу, но это только если при встрече он меня сразу не прибьет. А если и прибьет, пусть это будет моей последней волей. Например, Вася Лысэватов очень неплохо звучит. Он человек добрый, не сможет отказать им же прибитому товарищу. И надо бы узнать, что у него там на голове вылезло. Может, лекарство какое или на худой конец пересадка кожи…» Забодалов шел, перекидывая стремянку с одного плеча на другое, размышлял о путях оказания помощи пострадавшему от отсутствия чувства юмора Васе Кудрявому и пытался представить возможные пути развития ситуации.

Второй человек, который мог от всего этого пострадать, это Мефодий, приятель Забодалова, который работал в зоопарке ветеринаром. Правда, вовлекать Кудрявого в ОБЛЮЕ и брать с него вступительный взнос его никто не просил, но Забодалову очень не хотелось, чтобы Мефодия впутывали в эту историю, у него после недавнего развода проблем и так хватало.

И третьим хорошим человеком, который мог пострадать от всего этого, был сам Забодалов. Конечно, с Васей можно было все уладить довольно тихо, просто заслуженно получив по носу и вернув вступительный взнос, но дело серьезно осложнялось информированностью терапевта Рейкина. О его вредности и любви к деланью гадостей, под видом выполнения гражданского или морального долга в больнице ходили легенды.