Адам, Последний человек

Забодалову даже понравилось, с какой четкостью и ритмичностью он произвел все вставления и намотки, и в его душе появилась надежда на благосклонность начальства. Но все старания были напрасны, Архангельский сидел за столом, не моргая смотрел в открытую папку личного дела Забодалова и не обращал никакого внимания на виртуозные ремонтно-восстановительные работы. Поняв по наступившей тишине, что битва со стулом закончилась, Архангельский спросил, не отрывая взгляда от бумаг на столе:

– Послушайте, Забодалов, вы когда-нибудь задумывались, почему вас назвали Адамом?

Самый гадостный вопрос, который только мог быть задан, был задан.

Спящую собаку облили холодной водой, потянули за хвост и пнули под зад коленом. Не проснуться было очень трудно, и в глубине Забодалова зашевелился злобный монстр, который, преодолев панцирь спокойствия и безразличия, мог наделать много дел.

– Не только задумывался, но и знаю наверняка. Просто мои родители мечтали, чтобы я до половозрелого возраста ходил голым.

Большая экономия получается, понимаете ли…

Архангельский покачал головой и впервые оторвал взгляд от бумаг, посмотрев на сидящего в кресле старика. Забодалов, одновременно довольный и напуганный своей шуткой, тоже повернул голову. Старик уже не спал. Он гордо восседал в кресле и рассеянным взглядом получающего партийно-правительственную награду смотрел вдаль. Адам хотел промолчать, но монстрик уже почувствовал волю, и остановить его было невозможно даже под угрозой увольнения.

– Извините, папаша, что разбудил… – начал он и осекся.

Забодалов встретился взглядом с Гавриилом Архангельским, и замысловатая извинительная фраза застряла поперек горла. На него смотрели сверлящие клоунские глаза из далекого детства…

– Так сколько же тебе лет, мальчик? – спросил Архангельский.

– Бе… бе… бе… – залепетал Забодалов, хотя ни одна цифра с «бебе» не начинается. Он просто пытался сообразить, как лучше отреагировать на такую неожиданную встречу.

Логично было бы сказать что-то традиционно вежливое, но монстрик уже окончательно проснулся, и Забодалов съехидничал: – Я вижу, с тех пор вы здорово продвинулись по служебной лестнице, – и он обвел кабинет оценивающим взглядом. – Правда, кабинет стал поменьше, зато нос выдали поприличней…

Хрупкая надежда отделаться строгим выговором, была безнадежно порушена, и саркастический монстр вольготно развалился на свежеотремонтированном стуле.