Атака по правилам

Скрывая свое удивление, Кара взяла «Паркер», положила перед собой лист и размашисто написала:

«Ты – моя лучшая ученица!»

* * *

Цитадель, штаб-квартира Великого Дома Навь

Москва, Ленинградский проспект, 27 сентября, среда, 11:52

Это помещение было порождено самим мраком. Не той темнотой, которая робко появляется с заходом солнца, чтобы вновь уступить ему место через жалкие мгновения. Но той, которая наводит на мысли о вечности, о великом Ничто и первозданном мраке пустоты. Царящая в помещении Тьма была не простым отсутствием света, она была самостоятельной физической величиной, материей, создавшей и само помещение, и все, что в нем находилось.

В помещении находились двое. Хозяин, чья расплывчатая фигура в бесформенном балахоне с низко надвинутым капюшоном застыла в черном кресле с прямой высокой спинкой, и его гость, высокий черноволосый мужчина в элегантном сером костюме, небрежно расположившийся на крышке массивного стола. Появление Сантьяги всегда вносило в личный кабинет князя Темного Двора новые краски.

– Не думаю, что ситуация, в которой ты оказался, стала для тебя приятным сюрпризом, – недовольно буркнул хозяин кабинета. Голос у повелителя Великого Дома Навь был глуховатый, слегка клокочущий.

– Мы предвидели, что смерть Богдана ле Ста – всего лишь гамбит, – пожал плечами Сантьяга. – Подлинная цель нашего невидимого игрока заключается в другом.

– Тебе она известна?

– Пока нет.

Князь помолчал, демонстрируя таким образом комиссару свое неудовольствие, и приказал:

– Расскажи, как ты видишь ситуацию.

Сантьяга лениво закинул ногу на ногу и немного откинулся назад.

– Предыдущая комбинация была разыграна противником почти идеально. Смерть Богдана ле Ста, одного из высших боевых магов Ордена и личного друга мастера войны Франца де Гира, всколыхнула Великий Дом Чудь. Рыцари в бешенстве и настроены резко против нас. Точнее, против меня. Единственный положительный момент заключается в том, что большая часть Ордена еще не знает о манускрипте, найденном в квартире Богдана.

– О твоем манускрипте, – проворчали с кресла.

– Совершенно верно – моем манускрипте, – легко согласился Сантьяга. – Франц де Гир любезно предоставил мне месяц на то, чтобы я доказал свою непричастность к распространению запрещенных заклинаний. Если бы чуды пронюхали, что меня можно обвинить, Цитадель уже осаждала бы гвардия великого магистра.