Быстрые перемены

– Не стрелять? – теперь изумились сидящие чуть поодаль Шибзичи.

– Не стрелять, – подтвердил Гнилич. – Королева сказала, что если вместо выборов мы опять междоусобицу замутим, она сюда морян пришлёт и они нас всех съедят.

– Моряны брезгливые, – усомнился Дурич. – Чем попало не питаются.

– Она голодных пришлёт.

– Эти могут…

– А как выборы проводить, если это не междоусобица? – растерялся Шибзич.

– «Галочки» на бумажке ставить, – повторил инструкцию Гнилич.

– За кого?

– За того, кто больше понравится.

Новая информация в дикарей входила трудно, со скрипом, скрежетом, а иногда – с боем; долго искала в головах подходящее место или просто – за что уцепиться; к ней долго привыкали; но в какой-то момент даже самые простые вещи становились понятны, и в возникшей в «Средстве» паузе неожиданно громко прозвучала задумчиво-тягучая фраза грудастой Банки, подруги пулемётчика Танка:

– Мне, если честно, Булыжник наш не очень нравится.

– Зато он Дурич!

– Ну да, Дурич. Но всё равно должен нравиться. А у него татухи страшные.

– Нормальные у него татухи.

– У Напильника лучше, – напомнил о своём кандидате Гнилич, но услышан не был.

– Мне у Мормышки татухи нравятся, – продолжила Банка, игриво поглядывая в сторону хлипкого бойца. К счастью для которого Танк уже был пьян и не среагировал.

Молоденький Мормышка сделал вид, что ничего не услышал, но вдруг задумался над тем, что нравится народу – чисто внешне, после чего сделал глоток виски и спросил:

– А кто голосовать будет?

– Да все и будут, – беззаботно махнул рукой Шибзич.

– И женщины будут?

– А они разве не демократия?

– Не всегда, – буркнул Гнилич, припомнив, какую бучу устроила ему подруга, когда он завалился домой в обнимку с дружественно настроенным электоратом.

– Но голосовать они будут, иначе королева не поймёт, – громко произнёс Дурич.

– А что ей не понять?

– Она ведь женщина.

– А-аааа…

– Ага, – сказал Мормышка. – Ага…

И задумался.

Следующий день предвыборной агитации обещал получиться насыщенным.

* * *

Денежная Башня,

штаб-квартира семьи Шась

Москва, Краснопресненская набережная

Совещание началось минута в минуту – шасы, при всех своих недостатках и общеизвестной скверности характера, строго соблюдали деловые договорённости.