Головокружение

И тебе не советую… – Уйбуй, успевший запихнуть в ружье пару патронов, неожиданно замер, пристально посмотрел на Ваню и предложил: – Слушай, а давай я тебя прямо сейчас шлепну, а? Типа, чтобы не мучился, во-первых, а во-вторых, за то, что ты меня на смерть верную приволок…

– Не дергайся, я все устрою, – спокойно произнес Сиракуза.

– Ты?

– Я.

– И каким же, мля, образом? – Копыто вернулся к подзарядке. – Чего ты устроить можешь кроме подставы такой?

Ваня тяжело вздохнул.

Молодой еще чел, лет двадцати пяти – тридцати на вид, он был невысоким, очень худым, если не сказать – тощим, и потому выглядел предельно безобидно, не воином и не бойцом.

Узкое и маленькое лицо Сиракузы отличалось необычайной пластичностью: казалось, Ване даже говорить не нужно – его богатейшая мимика передавала любую фразу слово в слово. Второй же приметной чертой Сиракузы были длинные темно-русые волосы, настолько густые, что напоминали львиную гриву, не пойми для чего напяленную на маленькую голову.

Внешностью Ваня не удался, а вот умом его Спящий не обидел, что и позволило заурядному челу – даже не колдуну! – стать приметной в Тайном Городе личностью и вызвать интерес у иерархов Великих Домов.

– Короче, Сиракуза, знал бы я, что ты меня в Москву везешь, чтобы с Кувалдой дружить, ни за что не согласился бы, – заявил Копыто, с подозрением поглядывая в окно. – Где бронежилет?

Заряженный дробовик придал дикарю уверенности, и теперь его голос звучал менее визгливо, чем несколько секунд назад.

– Согласился бы, – уверенно ответил Ваня.

– Это еще почему?

– Разве я не вижу, что тебя сюда тянет?

– Меня?

– Тебя.

– Мля, чел, ты совсем дерево? Я ведь говорю: повесят!

– Может, и дерево, но глаза у меня есть.

– Э-э…

– И перестань разыгрывать из себя ковбоя, мы в центре города, вокруг полно челов, и твои сородичи не рискнут устраивать тут заварушку.

– Много ты знаешь, что они рискнут, а что нет.

 – Но, выдав эту реплику, Копыто помолчал, обдумывая заявление Сиракузы, хмыкнул, соглашаясь, вернул дробовик в шкаф, подошел к столику, плеснул себе полстакана виски, залпом выпил и повалился на диван. – Глаза, мля… Фигня это все – глаза твои…

– Так я не спорю.

– И не увидишь в них ничего, если я не захочу.

– Конечно.

– А если так, то чего хрень всякую порешь?

– Показалось, что увидел.