Кафедра странников

Валиев длинно выругался. Двигатель в ответ пробурчал что-то неразборчивое и пару раз чихнул.

«Заклинило!» Мысль прозвучала за мгновение до того, как Тимоха сообразил, что двигатель продолжает работать. Правда, странно, рывками, совсем не так, как должен урчать хорошо отрегулированный мотор, но все-таки работал.

– Уперся?! Назад помалу! – приказал Валиев. – … сидишь?!

– Сейчас! – Тимоха передернул рычаг, надавил на педаль, двигатель рявкнул, заставив завибрировать корпус, но бульдозер даже не шелохнулся.

 – Приехали, блин!

– Нож подними, паскуда, – обреченно (а кому понравится второе ЧП на одном холме?) посоветовал бригадир. – Нож тебя держит, … мать.

Ругаться с Маратом Тимохе не хотелось, у него просто не выдержали нервы.

– Да поднимаю я нож!! – заорал бульдозерист, выскакивая из кабины. – Не поднимается он, блин!

– Еще попробуй, … мать!

– Сам пробуй!

– Ты у нас бульдозерист, … мать, ты и поднимай!

– А ты у нас ….

Не очень длинная, но довольно содержательная речь Тимохи закончилась гневным ударом ногой по ни в чем не повинной обшивке кабины.

Был ли этот пинок силен необычайно, или просто так совпало, но сразу же после него внушительная часть Сухой горки обрушилась. Огромный пласт земли мягко, но очень величественно сошел вниз, потащив за собой и камни, и пни, и жалобно накренившийся бульдозер. К счастью, у Тимохи хватило ума не прыгать с машины, и он, правда, дрожащий, побелевший, вцепившийся в дверцу всеми доступными конечностями, но живой, благополучно дождался, когда бульдозер вновь займет устойчивое положение.

– Марат, – тихонько позвал Тимоха, убедившись, что движение прекратилось. – Маратик, посмотри, пожалуйста, можно мне спрыгнуть?

– … мать, – эхом донеслось откуда-то снизу.

– Марат, ну, пожалуйста, посмотри! Я тебя очень прошу.

– …

В голосе бригадира не было страха или какого-либо напряжения. Более того, Тимоха ухитрился различить в неспешных ругательствах Валиева оттенок глубокого удивления, а потому бульдозерист рискнул и открыл глаза.

И замер. И в точности повторил высказывание Марата:

– … мать.

Обрушившаяся земля открыла ошарашенным строителям массивное и совершенно невозможное для дикой Сибири сооружение. В самом центре полуразрушенной Сухой горки, под хмурым, свинцовым небом гордо высился черный трон – внушительное кресло с прямой спинкой и широкими подлокотниками.