Калибр имеет значение?

– Я создам рабочую группу для анализа обоснованности применения насилия! – бросила она на ходу. Директор выбежал следом.

Мо мрачно глянул на меня и принялся обуваться.

– Нас с тобой скоро запретят. Мы слишком большие, сильные и тренированные. Наши умения приравняют к оружию. Да нас самих назначат живым оружием, вот увидишь! А Рода – это…

– …зона, свободная от оружия, – продолжил я и вздохнул.

Столь строгих законодательных запретов оружия не было, пожалуй, ни в одной стране мира. Океанический купол Рода – рай пришедших к власти ультра-пацифистов.

Такими темпами скоро столовые приборы исключительно из пластика делать начнут.

– Ладно, – махнул я рукой. – Кто испортит настроение боссу – ты или я?

– Он! – указал Мо на оператора.

Индус сделал вид, будто ничего не слышал. Я усмехнулся и активировал завершение программы виртуального погружения.

Доктор Лю выслушала о визите начальства с воистину восточной невозмутимостью и лишь махнула рукой.

– Все пройдет, пройдет и это, – выдала она с многозначительным видом.

– Конфуций? – уточнил я, даже не трудясь спрятать ухмылку.

– Лао-Цзы, – ответила доктор Лю с непроницаемым выражением лица профессионального игрока в покер и нацелила указательный палец на Мо. – Сколько тебе раз говорили не трогать тренажер?

Чернокожий санитар недовольно фыркнул, прошелся по комнате, хрустнул костяшками сцепленных пальцев.

– Вот увидите, – проворчал он с видом непризнанного прорицателя, – скоро здесь каждому в мозг вживят чип. Захочет человек ударить кого-нибудь, а у него руки-ноги отнялись.

Или психологическую блокировку сделают, чтобы о насилии даже не помышлял. И наступит всеобщее счастье. А нас пацифисты спишут на берег.

– «Утопия-13» и «Новый Парадиз», – сообщила доктор Лю, прикрыла рот узкой ладошкой и зевнула. – В первом случае управлявший колонией искусственный интеллект погрузил все население в анабиоз. О втором случае никаких достоверных сведений нет, в один день «совершенные люди» просто открыли шлюзы и затопили пузырь.

– Сектанты, – поморщился я, и тут вспыхнул красным один из висевших вокруг оператора экранов.

– Код двести двадцать три! – выпалил индус.

Мы недоуменно переглянулись. Подобного обозначения мне слышать раньше не доводилось. Не случай семейного насилия, не приступ истерики, не громкая музыка в общественном месте. Что-то новенькое.

– Озвучь! – потребовала доктор Лю.

– Подозрение в изготовлении огнестрельного оружия! – выдал оператор.

Я присвистнул.