Королевский крест

– Ты за идиота меня держишь? Ты кого поиметь решил? Ты о чем думал, когда сюда шел?!

Никита неожиданно вскочил с кресла, перегнулся через стол, схватил колоду из шкатулки и…

Эльдар ожидал, что карты полетят в лицо Мамоцких, но Крылов неожиданно замер. Остановил движение и несколько секунд простоял в неудобной позе, вызвав изумленные взгляды присутствующих. Впрочем, Анна только старалась казаться удивленной.

– Кит, ты чего? – не выдержал Эльдар.

Крылов невидяще посмотрел на друга, затем на зажатую в кулаке колоду.

– Пиши расписку, Ефим.

Эльдар издал сдавленный звук: не то кашлянул, не то подавил рвущееся наружу ругательство. Анна улыбнулась. Спокойно, словно ожидала подобной развязки. Не верящий своему счастью Мамоцких несмело поднял глаза:

– Что?

– Пиши расписку, Ефим, – повторил Никита, не сводя глаз с зажатой в руке колоды карт. – Я, Мамоцких Ефим Семенович, передаю в дар Крылову Никите Степановичу…

– Ты что, серьезно? – Эльдар подошел к компаньону.

Никита придвинул к себе шкатулку, бережно положил в нее колоду, на мгновение замер, глядя на карты, после чего кивнул:

– Абсолютно. – И снова посмотрел на Мамоцких. – Пиши, Ефим, пиши. Ты мне больше ничего не должен.

Глава 2

Санкт-Петербург, 1762 год

– Вижу, вас можно поздравить, граф? – розовощекий молодой человек, представившийся Петром Нечаевым, склонился в учтивом поклоне.

– Что вы имеете в виду? – не понял Сен-Жермен.

– Только то, что вижу.

– Ах, это… – Граф машинально опустил взгляд: под легким плащом виднелся мундир генерала русской армии.

И позволил себе легкую улыбку.

Они встретились на берегу залива, на неприметном каменистом мысе, продуваемом всеми балтийскими ветрами. Карета Сен-Жермена осталась у дороги, невидимой отсюда из-за рощи, а как добрался до мыса Нечаев, было непонятно: ни лошади, ни кареты не заметно.

– Блестящая карьера, граф. – Морской ветер уносил слова Петра с такой стремительностью, что Сен-Жермен едва успевал услышать их. – Всего несколько месяцев в России – и уже генерал. Можно только позавидовать.

Сам Нечаев был одет в форму поручика Преображенского полка, но материал и шитье указывали, что жил юноша не только на офицерское жалованье.

– Вам ли завидовать, любезнейший Петр Андреевич? Вы молоды, у вас вся жизнь впереди.