Костры на алтарях

Каори же любила свое лицо, ни разу в жизни не ложилась под нож пластика, предпочитая даже временной операции унизительную проверку на границе и негласный полицейский надзор, от которого легко избавиться в случае необходимости.

– Дорогая, как же я соскучился!

Каори улыбнулась, увидев букет белых роз, и тут же, не сдержавшись, радостно взвизгнула – Папа Джезе схватил девушку в охапку и закружил. Папа Джезе, единственный мужчина, с которым Каори не стеснялась вести себя искренне. Завизжала, как маленькая девочка, как семнадцатилетняя дура, неожиданно встретившая подросткового кумира, прижалась щекой к щеке, почувствовав знакомую шершавость небрежно выбритой кожи, и зажмурилась:

– Джез!!

И настроение, казалось безнадежно испорченное таможенниками, улучшилось.

– Каори!

Крепко поцеловал в губы, оторвался, не отпуская объятий, с улыбкой посмотрел на девушку.

– Моя маленькая красавица.

И снова впился в ее губы.

На них оглядывались. В первую очередь потому, что в Исламском Союзе не принято целоваться в публичных местах.

Во вторую – из-за внешнего вида. Довольно дерзкий, подчеркнуто сексуальный наряд Каори бросал вызов местным порядкам, однако и Папа Джезе выделялся из толпы. Долговязый, два с лишним метра ростом, с белыми волосами, он любому костюму предпочитал черный фрак старинного покроя с обязательным цилиндром, шелковые рубашки и лакированные остроносые туфли. Он бы привлек внимание и в девятнадцатом веке, чего уж говорить о нынешних временах?

– Не думала, что встречу тебя здесь.

– Я специально прилетел из Франкфурта.

– Кто тебе сказал о моем визите?

– Ахо.

Настоятель знал об отношениях, что связывали его верных слуг.

– И ты примчался…

– Бросил все, дорогая, отложил дела и примчался.

А бросать было что. Папа Джезе носил титул архиепископа Баварского, духовного лидера адептов Католического Вуду от Адриатики до северных морей и при этом он был единственным чистокровным европейцем, сумевшим войти в число высших иерархов Традиции.

– Когда ты уезжаешь, Джез?

«Насколько коротким будет наше свидание?»

– После того, как ты закончишь свои дела.

– Ты и о них знаешь?

– Я решил немного помочь. Не делом – советом. Если ты не возражаешь, конечно.

И снова поцелуй. Порой Каори казалось, что она возбуждается при одной только мысли о Папе Джезе.

– Не возражаю, – прошептала девушка и искренне закончила: – Спасибо.

– Через два часа состоится совещание, послушаем последние новости.