Красные камни Белого

– По-моему, Куга имела в виду другое, – догадалась Привереда. И посмотрела на синеволосую: – Когда ты говорила об опыте Грозного, ты хотела сказать, что он все вспомнил?

– Я бы не удивилась.

– Вряд ли, – не согласилась Свечка.

– Почему?

Белокурая выпрямилась, помолчала, после чего ответила:

– Я читала в какой-то книге, что человеческая память похожа на корабль: есть надстройки, верхние палубы, а есть корпус, основное. Мы не видим надстройки, не видим себя, но все наши знания и умения остались при нас, вот Грозный ими и пользуется.

– Надо было назвать его Крейсером.

– Чушь какая, – проворчала Привереда. – Надстройки, палубы… Или мы все помним, или нет.

– Но ведь ты знаешь о Герметиконе.

– Я…

Привереда замолчала, и некоторое время девушки собирали хворост молча.

За время их путешествия солнце успело подняться в зенит, и теперь висело прямо над каньоном. Однако особенной жары не принесло – посылаемое звездой тепло сжирала прохлада бурной реки. Поработав, девушки вновь собрались вместе, и Привереда продолжила разговор:

– Слушай, Свечка, а в той книге…

– Я не помню ее название, – тут же сообщила белокурая.

– Неважно, – отмахнулась Привереда. – Там говорилось, когда память вернется?

– Иногда она возвращается сама по себе: проходит время, и человек все вспоминает, – медленно ответила Свечка. – Иногда помогают образы прошлого: знакомые лица, предметы, слова…

– То есть идея Тыквы насчет ассоциаций была не такой уж и глупой?

– Получается.

 – Свечка отбросила с лица прядь волос. – А еще там писали, что память может вернуться в момент сильного душевного потрясения. То есть клин вышибается клином.

– Ага! – Привереда тут же переключилась на Кугу: – Тебя сегодня прилично потрясло, ведь так?

– Так, – не стала спорить синеволосая.

– И что?

– Ничего.

– Не вспомнила?

– Нет.

– Жаль, что тебя камнем не приложило…

– Привереда! – возмутилась Свечка.

– Я пошутила. – Нахалка с отвращением посмотрела на кучу хвороста и прошлась вдоль присевших на камни спутниц.

 – Как думаете, Грозный сильно волновался, когда спасал Кугу?

– Я бы не сказала, – отозвалась белокурая.

– И стреляет он блестяще, – задумчиво протянула Привереда.

– Намекаешь, что он все-таки преступник?

– Не намекаю, предлагаю подумать. – Привереда присела около задавшей вопрос Куги. – Что мы будем делать, если он окажется преступником?

– Ты говоришь только о Грозном, – заметила Свечка.