Исполняющий желания

Во-вторых, он сумел договориться с фатой Зеленого Дома, то есть высококлассной ведьмой, способной провести операцию.

И, наконец, в-третьих, он влюбился в эту самую ведьму, и чувство было взаимным!

Роксана оказалась чудовищно хороша: и в постели, и в работе; союз получился великолепным со всех точек зрения, но появление в Новосибирске Пифуция спутало все карты, поскольку Дамир заревновал. А заревновав – затосковал, поскольку противостоять чарам концев не могла ни одна женщина на свете…

А затосковав, Хамзи сделался вредным и неуживчивым и постоянно теребил подругу глупыми вопросами:

– Это наверняка он устроил!

– Зачем ему все это устраивать?

– А зачем он вообще тут появился?

– Откуда я знаю?

– Я чувствую, что это неспроста.

– Я приехала сюда с тобой, – в миллионный раз поведала раздраженная до последнего предела фата. – Только с тобой. Ты мне веришь?

– Да.

Их губы двинулись навстречу, но в этот момент из темноты сквера вынырнули полицейские.

С уловом. И именно этот трепещущий и верещащий улов прервал назревающий поцелуй.

– Вы не имеете права! Вы ответите за произвол! Вы за все ответите!

– Спящий тебя покусай! – с чувством выругалась Роксана. – Не может быть!

– Продолжишь утверждать, что он тут случайно? – холодно поинтересовался шас. После чего вскинул голову и демонстративно удалился в соседнюю комнату.

– Да как же это все вообще? – растерянно спросила у равнодушной луны ведьма. – Что вообще происходит?

Удивление ее имело все основания, потому что из сквера бодрые полицейские вытащили не кого-нибудь, а Пифуция.

Собственной персоной.

* * *

Больше всего на свете майор криминальной полиции Борис Иванович Колпаков ненавидел ночные звонки. Во-первых, после них он уже не мог заснуть, даже если не приходилось никуда мчаться.

Во-вторых, бежать сломя голову, как правило, приходилось. В-третьих, на финише ночных забегов майора обычно ждал не какой-нибудь приятный приз, а тяжелая работа.

И чем старше становился Колпаков, тем крепче становилась эта его ненависть. Крепче даже, чем неприязнь к начальству, которое только и знало, что намекать майору на предпенсионный возраст, якобы мешающий ему качественно исполнять служебные обязанности.