И в аду есть герои

– Разумеется, у тебя есть заготовки?

– Только наброски. Затеем заварушку к концу ноября, потом соберем уцелевших на Карнавале Темного Двора и вы их помирите. Это станет хорошим украшением праздника.

Повелитель Нави помолчал, наблюдая за тем, как Сантьяга раскачивается на стуле, издал негромкий клокочущий звук и сообщил:

– Подходящая причина уже есть.

– Это связано с тем, что сообщил Оракул? – уточнил комиссар.

– Да, – коротко ответил князь. – Но мне надо подумать.

– Что ж, в безделье тоже есть свое очарование, – протянул комиссар и, заметив недовольное движение капюшона, тонко улыбнулся: – Это я о себе.

– Сантьяга, – устало буркнул князь, – мне надо серьезно обдумать слова Оракула. – Он помолчал. – А чтобы ты не скучал, проверь все, что связано с Золотым Корнем.

– Все?

– Все. Оракул сказал, что Золотой Корень – ключ к предстоящим событиям.

– Хорошо. – Комиссар поднялся со стула. – Пошел проверять.

– И еще… Почему ты опять в белом?

– Когда я вытаскивал из тюрьмы Остапчука, – улыбнулся Сантьяга, – мне пришлось прикинуться привидением – не успел переодеться.

И растворился во мраке.

///

«Ты стоишь на склоне горы и видишь, как с вершины начинает соскальзывать камень. Ты знаешь, что этот огромный валун вызовет мощный камнепад, безжалостный и неукротимый. У тебя есть два варианта: либо ты побежишь наверх, стараясь предотвратить события и рискуя быть погребенным под камнями, либо отойдешь в сторону, не препятствуя естественному ходу вещей».

«Это зависит от того, что находится под горой».

«Под горой стоят три дома, один из них принадлежит тебе».

«Тогда я постараюсь предотвратить камнепад».

«Ты не уверен в крепости своих стен?»

«Чтобы проверить прочность алмаза, не стоит бить по нему кузнечным молотом».

«Это относится только к алмазам. Крепость стен, руки и духа надо проверять постоянно. – Оракул выдержал паузу. – Но мы забыли о соседях, ради которых ты готов оставить свой дом без хозяина.

«Я думаю о своем доме».

«Но под горой их три. Возможно, кто-то из твоих соседей больше тебя уверен в прочности своих стен».

«И пробравшись на вершину, сам столкнул камень?»

«Зачем же так прямолинейно? Мы приняли за аксиому утверждение, что камень сорвался сам по себе, но мощь лавины завораживает наблюдателя. Делится с ним ощущением колоссальной силы».