Отражение

Я посмотрел на руку – она не дрожала. Посмотрел и ответил:

– Мне снился хороший сон.

– Я так и понял.

– Простить невозможно!

Я вздрогнул, резко обернулся к человеку, но, уже поворачиваясь, понял, что голос принадлежал не ему. А человек, похоже, уже успел привыкнуть к моим выходкам, не отпрянул, не вскрикнул, а кивнул на приборную панель и спокойно объяснил:

– Радио. Выключить?

Потянулся к кнопке, но я мягко перехватил руку:

– Не надо.

– Простить невозможно, – задумчиво произнесло радио приятным мужским голосом.

 – Боль, страх, насилие, смерть – как их можно простить? Пережитый кошмар всегда будет рядом, всегда будет жечь изнутри, напоминая: «Это было». И напоминая, КАК это было. Ты действительно сможешь примириться с тем, что рвет тебя? Сможешь? Сможешь. Если забудешь. Другого способа нет. Простить по-настоящему означает забыть, только так и никак иначе. Если ты сочтешь, что обидчик искупил вину, искренне раскаялся, попытался исправить содеянное, – нужно забыть. И приказать себе никогда не возвращаться в мыслях к тому эпизоду. Потому что, пока ты помнишь, – ты не прощаешь.

– Жестоко, – хмыкнул я. – Что за программа?

– «НАШЕ радио», «Первый Полночный», – ответил человек. – Сейчас об этом парне все говорят.

– Почему?

– Ты не слышал? – удивился человек.

– Нет.

– Он убил маньяка, который схватил его подругу. Маньяк транслировал убийства в сеть, на свой канал, а Кирилл его выследил и убил. Все видели, как он это сделал.

– Странно, что его оставили на радио, – брякнул я.

 – Да и вообще: его высказывания больше подходят убийце.

– Он рассуждает с разных точек зрения, – объяснил человек. – Пока ты был в том доме, он говорил, что прощение – очень важно. Что это единственный способ не потерять себя.

– Правильно говорил, так и есть, – кивнул я. – А еще прощение требует огромной силы. Чудовищной силы. Такой у меня никогда не было и никогда не будет.

– Он тоже так говорил.

– Значит, он знает.

Мы помолчали, а затем человек спросил:

– Ты не простил?

Наш разговор должен был прийти к этому вопросу, поэтому я ответил честно:

– Нет.

 – И уточнил: – Я убью.

Он догадывался, что услышит, поэтому моя искренность произвела на человека правильное впечатление – он уже знал, что может мне доверять. Он не вздрогнул. Машина не вильнула. Мы ехали, как ехали.

Потом человек задал следующий вопрос:

– За дело?

– Он вырезал сердце пятнадцатилетней девочке.

– Ольге?

– Да.