Отражение

Давая понять, что он не считает ушастого ровней.

– Принес, – кашлянув, ответил тот.

В поведении длинного владельца пыльника чувствовалась некоторая робость.

– Покажи.

– Да, конечно, да…

Ушастый засуетился, схватил портфель, принялся неловко открывать замки, щелкая ими, но не справляясь, сообразил, что ведет себя недостойно, смутился, покраснел, замер на секунду, передохнул и после этого спокойно открыл портфель.

Шофер взирал на кутерьму с усмешкой.

– Вот, – ушастый протянул завернутую в бархат книгу.

Водитель аккуратно развернул ее, оглядел переплет, выполненный из похожей на человеческую кожу, с особенным тщанием изучил замысловатую печать, раскрыл, просмотрел титул, пролистал плотные страницы, задержавшись примерно посередине, – листал так небрежно, что вызвал у длинного едва слышный стон, затем закрыл, завернул в бархат и вынес вердикт:

– Да, это Книга Древних…

И пошатнулся.

Выпрямился. Пошатнулся вновь, но устоял, ухватился рукой за стол, выронил драгоценную книгу, изумленно посмотрел на ушастого, а в следующий миг догадался:

– Это ты! – Ведь тонкую бархатную ткань так легко наполнить легчайшим дурманом, проникающим сквозь поры кожи.

 – Ты…

Дальнейшие слова обратились в хрип.

А когда дурман повалил шофера на пол, ушастый выбрался из угла, в который забился от страха, подошел, потрогал носком ботинка руку водителя, не дождавшись реакции, осмелел – наступил на пальцы, проверяя, не притворяется ли поверженный гость, и, убедившись, что тончайший, похожий на пыльцу, порошок сделал свое дело, с облегчением выдохнул и присел рядом с шофером на корточки.

Достал из портфеля короткую металлическую тубу, медленно отвинтил плоскую крышку и осторожно извлек металлический штырь толщиной с палец и длиной примерно пятнадцать сантиметров. Штырь покрывала бахрома тончайших черных волосков различной длины, извивающихся, словно змейки. С одной стороны штырь заканчивался пластиковой коробочкой беспроводной гарнитуры, с другой виднелся хищный стреловидный наконечник.

Длинный несколько секунд подержал штырь в руках, внимательно глядя на извивающиеся волоски, затем вздохнул, повернул голову шофера, поднес штырь к его левому уху, еще раз вздохнул, беззвучно извиняясь перед жертвой, и надавил, загоняя штырь в голову жертвы. Дело шло медленно, но не вызывало ни крови, ни конвульсий – штырь не убивал, а просто проникал в новое место.