Пандемия. Аркада. Эпизод первый

Однако Аккерман при всем старании не походил на записного ловеласа и даже бодрым голосом не смог развеять недоверие врача. Но Каплан решил пока не давить слишком сильно.

– Что же занимает ваше время?

– Стараюсь радоваться жизни.

– Получается?

– Мне казалось, что у меня все хорошо: любимая работа, еда и крыша над головой, при необходимости – секс.

– Многим из нас кажется то, чего нет в действительности, – улыбнулся Каплан. – Именно в этом заключается смысл слова «кажется». И если вы предполагаете, что у вас все хорошо, это вовсе не означает, что вы действительно счастливы.

– Вы в это верите? – удивился Алекс.

– К сожалению, многие люди лишь демонстрируют funny, опасаясь выглядеть подозрительно, а в действительности сгибаются под грузом неразрешимых психологических проблем, – с грустью ответил Морган. – Наш институт помогает каждому обратившемуся обрести настоящее, а не показушное счастье. Наша благородная цель – гармоничное общество.

Вы хотите жить в гармоничном обществе равных возможностей, доктор Аккерман?

– Безусловно, – выдавил из себя А2.

– Отрадно слышать.

– В чем меня обвиняют?

Вновь возникла пауза, и вновь – некрасивая, настороженная, способная взорваться яростным криком. Морган Каплан молчал так, что делалось страшно, и чтобы не задрожать, А2 заставил себя сосредоточиться на smartverre доктора. Элегантном, прозрачном, маленьком, в тончайшей золотой оправе, каким-то чудом вобравшей в себя необходимую электронику.

Умные очки Моргана демонстрировали приверженность высокому стилю и безупречный вкус, ими можно было любоваться часами, но Алекс вдруг подумал, что пропитанные нановолокном стекла искажают взгляд доктора в нечеловеческий, в неживой…

Впрочем, все люди смотрели из smartverre совсем не так, как без него.

Но где теперь встретишь человека без очков?

– Почему вы решили, что вас обвиняют? – тихо осведомился Каплан.

– В противном случае мне здесь делать нечего.

Стильные стекла стильных smartverre небрежно блеснули.

– Нам поступила информация, что вы несколько раз назвали себя «она»: один раз в переписке и трижды – в устном разговоре.

– Что? – растерялся Аккерман, ожидавший услышать что угодно, включая обвинение в ядерном терроризме, но только не подобную чушь.

– Вы несколько раз назвали себя «она», – терпеливо повторил доктор.

– Это важно?

– Очень.