Паутина противостояния

За такие деньги можно отправляться на встречу с ненадежным контрагентом, в конце концов, если начнутся разборки, всегда можно смыться в «дырку жизни».

– Все в порядке? – поинтересовался шас, принимая от официанта уже третий бокал с дорогущим коньяком.

С виду – да, все в порядке. И если бы их с Мананом взаимоотношения ограничивались исключительно бизнесом, Грим предложил бы перейти к несложной, но важной процедуре собственно заключения сделки. Однако следовало прояснить еще кое-что…

– Почему ты обратился ко мне?

– Мне казалось, что я изложил суть проблемы предельно ясно, – прохрюкал толстяк между глотками коньяка.

– Ты понял вопрос, Манан. Почему я?

Турчи отставил бокал и честно ответил:

– Потому что ты гарантированно согласишься.

– Чтобы тебе понравиться?

– Ага.

Толстяк не был гением бизнеса, но кое-что в жизни понимал.

– Полегче, Манан, я могу отказаться.

– И что скажешь Лае?

– Учитывая ваши взаимоотношения, я могу сказать все, что угодно.

– У нас с ней дурные отношения, – признал Турчи. – Но я все равно остаюсь ее отцом.

– Это понятно. – Грим вытащил из кармана пачку сигарет, достал одну и чиркнул зажигалкой. – Я был удивлен тем, что ты предложил встретиться. Думал, тебе противно находиться рядом со мной.

– Не все так плохо, сынок, не все так плохо, – с грустной иронией усмехнулся Манан и вновь вытер мокрую шею. – Да, я отношусь к тебе плохо, но без злобы и ненависти.

– Бизнес есть бизнес, да?

– Нет.

Не только… – Турчи на несколько мгновений задумался, глядя Гриму в глаза, и в его взгляде наемник не видел ни злобы, ни ненависти. – В последние дни я много думал о Лае, о тебе, о вас… Больше, конечно, о Лае. Я думал, думал и, наконец, понял, что не должен тебя ненавидеть. Ты – просто очередная игрушка. Лая не останется с тобой навсегда.

Слова хлестнули плетью, но на лице Грима не дрогнул ни один мускул.

– Тебе бы этого хотелось?

– Я знаю, что так будет.

Зажатая в пальцах сигарета чуть дрогнула – единственное проявление чувств, которое не смог проконтролировать наемник.

– Потому что она наплевала на тебя? Понимаю, Манан, тебе горько, но Лая поступила так только потому, что ты чересчур резко выступил против нашей…

– Ты еще скажи: любви.

– Да, против нашей любви, – уверенно подтвердил Грим.

Толстый шас посмотрел на наемника с искренним сочувствием.

– Не льсти себе, сынок, а главное – не тешь себя иллюзиями.